Черепашки-ниндзя   Фан-зона  Фан-фики  Переводы   Узы, что нас связывают [перевод]
   28.03.2018, 14:19  
Потерянная. 3

Она плыла все глубже и глубже. Ей пришлось уйти от всего этого шума. Его было слишком много. Он преследовал ее. Ей пришлось уйти.

Что это было? Знакомый запах. Что-то ценное. Что-то, достойное защиты. Она последовала за запахом к его источнику. Должна защитить. Подхватив сверток неловкими руками, она понеслась к поверхности. Не слишком много времени. Вырвавшись из воды, она опустила сверток на твердую поверхность. Тот не шевелился. Она опоздала?

Она осторожно подтолкнула его мордой. Он испустил короткий кашель и начал дышать. Не опоздала. Желание напасть и сожрать боролось с желанием защитить. Она не могла оставаться здесь. Небезопасно.

Когда она исчезла под поверхностью воды, единственное слово эхо пронеслось через ее разум, словно яркое солнце в мире тьмы, прежде чем исчезнуть, оставив в памяти лишь образ. Отец.

Доверие. 3

Умеко боролась, стараясь удержать гнев под контролем, пока утешала и успокаивала своих людей, запертых в большой клетке, как и она, и переживала за запертых в другом месте.

Это ее вина. Она поверила Алопекс, поведав ей все свои секреты, думая, что знает ее лучше. Она предала своих людей так же, как Алопекс предала ее, и они теперь пленники. Сыты и целы, но лишены свободы.

Что эти люди хотят сделать с ними? Они не особенно любопытны, раз Алопекс их слуга, так чего они хотят? Умеко стиснула зубы при мысли об Алопекс, и гнев вновь захлестнул ее разум. Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Злость слепа, и ее власть - риск для жизней ее людей. Это опасный союзник, который может дорого стоить им всем. Ей приходилось держать его загнанным в угол.

Позади нее открылась дверь, и Умеко инстинктивно потянулась за мечами, пока ее люди прятались за нее, совсем забыв об своем унизительном разоружении. В комнату вошла человеческая женщина в кимоно и маске лисы, в окружении синоби с черными и красными символами ступни на лбах.

Умеко гордо стояла перед женщиной, не желая дрожать, готовая атаковать как с оружием, так и без него. Женщина была бесстрашна.

- Это было бы прискорбно для... "людей" под твоей защитой, - Умеко взглянула на синоби и увидела при каждом кунай; они были готовы поразить беззащитных людей, если она сделает хоть шаг. Проглотив свою гордость, Умеко приняла более расслабленную позу, признавая поражение.

- Уже лучше. В отличие от остальных, ты вроде бы опытный воин. Как тебя зовут?

Умеко ухмыльнулась.

- Твоя предательница не сказала тебе?

Женщина рассмеялась.

- Я бы не назвала Алопекс предательницей, поскольку она верна мне и всегда была. Но нет. В своем докладе она называла тебя просто "самурай", хотя это кажется немного нетрадиционно.

Умеко просто смотрела, отказываясь радовать эту женщину; она и сама знала, что необычна, и это раздражало ее.

- Зови меня как хочешь. Ты недостойна моего истинного имени.

Женщина пожала плечами на это оскорбление Умеко.

- Очень хорошо. Это действительно не имеет значения. Просто любопытство, ничего более. Твоя кличка во время работы будет Ниньяра.

Кличка, очевидно, имела целью оскорбить ее, ведь она была самураем, а не синоби, но это не способно задеть ее.

- Работы на тебя?

- Да. У нас достаточно заложников. Мы можем позволить себе убить пару из них прямо сейчас, чтобы показать тебе, насколько серьезно мы настроены. Их жизнь зависит от твоего сотрудничества.

- И ты думаешь, что жизнь в тюрьме - это жизнь!

- Ну, если ты уверена, что никогда не сумеешь перехитрить нас и освободить их, мы можем убить вас всех прямо сейчас. Нам не нужны пораженцы.

Умеко затихла. Могла ли она обречь их всех на верную смерть? Конечно, это не жизнь, но ведь она может освободить их в будущем? Ведь это возможно? Стоит ли ее гордыня потери такой возможности?

Нет. Ее долг защитить их. Как-то, каким-либо образом она увидит своих людей свободными. Стиснув зубы, не обращая внимания на сжимающее ощущение в животе, Умеко опустилась на колени перед женщиной.

- Как прикажешь.

Охотница. 3

Алопекс давно не чувствовала себя настолько неважно. То, что она, заслужив доверие Умеко, предала ее, пусть и ради своего клана, разъедало ее. Она надеялась, что воссоединение с Караи немного утешит ее, но Караи прямо сейчас была на службе у своего отца, Шредера, в Нью-Йорке, и город был под странным мистическим замком. Как долго они теперь будут врозь?

Лишенная заданий и настоящей сестры, она сделалась беспокойной. Даже избиение товарищей по оружию из клана под предлогом тренировки не смогло смягчить ее разочарования.

Поэтому, при избытке свободного времени и отсутствии чьего-либо внимания, Алопекс воспользовалась своим статусом, чтобы присвоить частный самолет и спланировать полет на Аляску. Теперь же, после тысяч футов полета, закрытая на частном аэродроме, невдалеке от Фейрбенкса, она спрашивала себя, хорошая ли это была идея.

Чем ближе Алопекс была к дому, тем острее чувствовала. Ее стая не узнает ее. Ее лес не узнает ее. Ничто не будет прежним. Ей там больше ничто не принадлежит. Но, по крайней мере, она может взглянуть на них еще раз. Раньше у нее не было шанса попрощаться. Возможно, закрыв эту страницу, она обретет покой.

Самолет приземлился, и она вышла, оставив пилота наедине с его устройствами. Вдохнув знакомый воздух, Алопекс бросилась бежать в сторону долины Танана. Ее трепет сменился возбуждением нового обладания этими землями. Оно принесло с собой прилив воспоминаний, и Алопекс потеряла себя в них, пока бежала.

Но это не продлилось долго. Чем ближе она оказывалась, тем хуже казались запахи. Они как-то отсутствовали. Неправильно. Что-то неладное. Она должна уже увидеть опушку леса. Разве нет?

Поднявшись на последний холм, Алопекс остановилась. Лес исчез. Ничего, кроме выгоревшего кратера и новой поросли, обещавшей восполнить потерю природы со временем. Лесной пожар? Должно быть, так. Что еще могло вызвать такое полное опустошение?

Ее дом исчез навсегда. Что бы ни пришло ему на смену, оно будет новым, другим. Ее прошлое было прекрасным и теперь действительно потеряно для нее. Упав на колени в пепел на земле, Алопекс пыталась не заплакать. Отказывалась. Это жалкое, слабое человеческое поведение, и она не подчинится ему.

Запустив пальцы в грязь, она коснулась чего-то, не поддавшегося пламени. Зуб? Зуб белого медведя. Алопекс вспомнила своего старого врага. Должно быть, он погиб в огне, вместе со всем остальным. Как она ненавидела его.

Но эта ненависть казалась теперь такой далекой. Они оба были частью одного и того же потерянного мира. Прижав зуб к груди, Алопекс заставила себя подняться и поплестись обратно к самолету.
   08.05.2018, 02:04  
Преодоление. 6

Лиза в отчаянии пробовала на прочность свои узы снова и снова, уже зная, что не сможет их сломать. Но признавать поражение было не в ее характере, и она цеплялась за это. Пусть даже ситуация была близка к невероятно невозможной.

Она была прикована к твердой бетонной стене чего-то похожего на гигантский террариум. Как такое вообще могло происходить с человеком? Может, она впала в кому, вызвавшую очень странное видение. Печально, что в итоге Лиза уцепилась за надежду, что именно так и случилось.

По обе стороны от нее находились пары пустых оков, а в углу съежилась соседка по террариуму. Они с Лизой были очень далеко друг от друга. Все оковы, видимо, служили для удержания заключенных от взаимодействия. И явно не были тем, что могло порадовать ее.

Девочка выглядела примерно на тринадцать лет и, очевидно, была беглянкой. Лиза не знала, как давно та находилась здесь, но по крайней мере не меньше, чем она сама, поскольку была прикована в своем углу, когда Лиза очнулась в этом аду. Бедный ребенок был явно травмирован и не произносил ни слова. И ничто из сказанного и сделанного Лизой не убедило ее заговорить.

Когда охранники в черных пижамах появлялись с мягкими банками с едой и водой, им приходилось заставлять девочку есть, иначе она бы голодала. Лиза давно потеряла счет времени в этой тюрьме, освещенной лишь флуоресцентным светом, но его, вероятно, прошло достаточно, чтобы умереть с голоду.

Лиза же, в свою очередь, добровольно съедала все до последнего кусочка. Ей потребуется вся ее сила, потому что как только предоставится возможность, она будет пытаться освободиться. А когда ее родители и дядя узнают, что сделал Филч, он пожелает никогда не рождаться. Никогда не связываться с ее семьей.

По крайней мере, она была в походе, когда ее похитили. Прочная одежда, с которой было сложно управляться с ее кандалами, когда приходилось пользоваться ведром для отходов, оставленном охраной каждому из пленников, давала больше комфорта и защиты, чем любое из ее модных платьев или дизайнерской обуви. А помимо этого, ничто из созданного Вера Вэном или Джимми Чу не заслуживало находиться в этом грязном месте.

В соседних террариумах Лиза могла видеть других заключенных. Насколько она могла судить, она единственная не выглядела бездомной, потому что, кем бы ни были ее товарищи по несчастью, внимание - последнее, что они хотели бы привлечь. Похищение было довольно опасным. Если не учесть, что ее будут искать совсем не там и решат, что она погибла в заповеднике. Черт.

Лиза могла видеть, как Филч работает на одной из панелей управления посреди лаборатории, и уставилась на него, но тот игнорировал ее, как и все время с тех пор, как приказал привезти ее сюда. Жужжащий звук заставил ее зажмуриться и отвернуться.

Лиза всегда испытывала ужас и тошноту, когда появлялся человек-муха. Каким бы он ни был чудовищем, он, похоже, работал с Филчем. Она все еще не поняла, что они делают. Для чего ее и остальных держат здесь.

Услышав звук открываемой двери, Лиза открыла глаза. Еще не наступило время кормления или смены ведра. Зачем тут охрана? Ее напарница по террариуму закричала в ужасе и начала яростно биться, когда они подошли к ней. Бедный ребенок хотел убить себя?

Охранники, едва реагируя, удержали и освободили ее, вытащив охваченную паникой из камеры. Других заключенных тоже тащили вперед. Бездомных и... Лиза ахнула. Диана Мейсон? Они схватили и ее наставницу? Какого черта?

О нет. Должно быть, они забрали Диану, чтобы она не спрашивала о Лизе. Связали свободные концы. Это все из-за нее. Лизе хотелось заплакать, но она сопротивлялась этому чувству. Если она сейчас начнет, то не сможет остановиться и будет никчемным мусором, когда придет время бежать.

Все трое поднялись на несколько ступеней к платформе в форме пончика, находившейся над огромным сферическим стеклянным контейнером, полным какой-то светящейся зеленовато-голубой жидкости. Филч передал человеку-мухе маленький оранжевый флакончик, тот подлетел и впрыснул содержимое возле верха.

- Нач-ч-чнем!

Жужжащий голос заставил ее содрогнуться. Охранники столкнули всех троих пленников через край в контейнер. Лиза не могла издать ни звука, наблюдая, как их размытые силуэты ломаются и искажаются, преображаясь и становясь чем-то неестественным.

Филч нажал на кнопку, и жидкость слилась на решетку ниже, освобождая жертв. Охранники подошли, чтобы сковать их. Но поскольку бывшие пленники стали теперь огромными похожими на муравьев монстрами, кое-кто из охранников оказался недостаточно быстрым, чтобы увернуться от жвал, и лишился головы, но в конце концов монстров удалось обездвижить.

Так Лиза обнаружила, что ее охранники были роботами. Неудивительно, что на них не подействовал ее баллончик в ночь, когда ее схватили. Она задавалась вопросом, имеет ли это отношение к маскам, которые они носили. Теперь она знала. И почему она вообще думала об этом?

Наверное, чтобы не думать об ужасной судьбе подруги и наставницы. Она не могла не содрогнуться. Филч и человек-муха отступили в страхе, когда кто-то еще вошел в лабораторию. Тигр? Одетый как участник южноамериканской партизанской войны? Этого не может быть. Ничего из этого. Такого просто не может быть.

- Мастер желает нового прогресса в экспериментах.

Человек-муха казался надломленным и сжавшимся. Филч выглядел, словно хотел поступить так же, но не смел молчать, когда его спрашивали.

- Ну, хотя всегда есть разные вариации, поскольку мутаген нестабилен, мы создали несколько усовершенствованных штаммов, которые должны дать сильных солдат для армии мастера. Потребуется несколько "добровольцев", чтобы получить оптимальную комбинацию для каждого штамма мутагена, но это не должно стать проблемой. Мы как раз собирались проверить преимущества и ограничения изготовленного на заказ насекомого-мутанта.

Вспомнив, как бились и кричали испытуемые, Филч дал знак охране.

- Отправьте их в лабораторию тестирования.

Тигр кивнул, когда муравьев-мутантов вывезли из комнаты.

- Мастер будет доволен. Как продвигается другой проект?

- Контроль разума? Ну, у нас есть некоторые сложности с...

- Так значит, никакого прогресса? - голос тигра стал низким и угрожающим.

- Я бы не сказал, что никакого...

- Какой прок мастеру от армии мутантов без надежного способа их контролировать?

Человек-муха выступил вперед.

- У Кренгов ес-с-сть вещ-щ-щиц-ца, которая мож-жет контролировать раз-з-зум.

- Замолчи! - теперь тигр дрожал от ярости. - Ты принимаешь мастера за дурака?

Человек-муха снова сжался.

- Наш альянс - одно из преимуществ, которое закончится, когда мастер получит от них то, что ему нужно. Кренги покоряют наш мир. Вторжение уже в самом разгаре. Время истекает, и мы должны быть готовы избавиться от них, когда придет подходящий момент. Мы не можем доверять их технологиям контролировать разум наших солдат. Найди другой способ и поживее. Иначе последствия будут самыми неприятными.

Верность и честь. 1

Дирк Сэвидж нашел Эй Джея взволнованно вышагивающим по кабинету. Он примчался, как только получил звонок, не тратя времени на то, чтобы оправиться от последней миссии. Эй Джей нуждался в нем. Остальное может подождать. Возмущенное выражение лица Эй Джея превратилось в улыбку, как только он увидел его.

- Что случилось? Ты сказал, что это срочно.

Улыбка выцвела.

- Мои племянницы похищены, а власти бесполезны.

- Лиза и Лили пропали? Когда? Как?

Эй Джей поднял руку.

- Моя сестра потеряла Лили в природном заповеднике, где она любила гулять, несколько месяцев назад. По данным полиции, следов не найдено. Я подключил к этому более компетентных людей. По-видимому, она добралась на попутке в Нью-Йорк и исчезла уже по прибытии. Я не сдался, но поиск приостановлен, так как город сейчас недоступен.

Дирк слышал об "инопланетном вторжении" в Нью-Йорке, но отказывался в это верить, особенно после инцидента с массовой истерией по поводу пришельцев несколько месяцев назад. Он не знал, почему город отрезал себя от окружающего мира, но мог придумать несколько более правдоподобных объяснений, не вытекающих из романа Г. Уэллса.

- А что насчет Лизы?

- Она стажировалась в моей нью-йоркской фирме, но ее не было там. Она должна была отправиться в поход с коллегой, но не найдено следов ни одной из них. Они могут не отвечать из-за несчастного случая, но у меня много врагов. Это может быть связано. Мне нужно, чтобы ты нашел для меня Лизу.

Дирк торжественно кивнул. Ему причитался отпуск, и он не подведет своего друга.

- У меня есть здесь маршрут ее поездки.

Он забрал файл.

- Можешь довериться мне в этом. Я верну ее и узнаю, почему она пропала. Обещаю.
   01.07.2018, 23:56  
Братство. 6

Эйприл сидела за кухонным столом за рисованием. Она уже так давно не рисовала. Почти забыла, как ей это нравилось. И, вопреки нежеланию казаться высокомерной, как хорошо это умеет. Она начала рисовать в толстом дневнике, что вела всю зиму, и вспомнила.

Это была долгая и откровенно несчастливая зима. Теперь, когда холода наконец отступили, Эйприл готова была позволить весне дать себе надежду. Они покинули город за несколько недель до Рождества, а сейчас был конец марта, и Лео еще не очнулся.

Он лежал в коме в ванной наверху под постоянным наблюдением Рафа. Донни устроил лабораторию в сарае. Майки помогал Эйприл готовить и справлялся с удивительным количеством дел, несмотря на вечное дуракаваляние.

Запомнив дом, Лили оказалась более искусной в его уборке, чем Эйприл готова была признать. Хотя может, из-за того, что Эйприл поначалу ее недооценивала.

Кейси оказался на удивление полезным в ремонте дряхлых останков ее прежнего дома, в моменты когда не находился в "лаборатории" Дона, пытаясь реанимировать старый грузовичок, который, по его словам, еще можно было спасти, хоть Эйприл и сильно в этом сомневалась.

Кейси. Что ей с этим делать? Эйприл знала, что избегает знаков его внимания и прячет любые следы привязанности к нему с равным успехом. Он ни за что не заметит. Но сейчас Эйприл не могла справиться с растущим увлечением. Не после всего случившегося в Нью-Йорке.

Но почему это должен быть именно он, изо всех возможных вариантов? Кейси так невыносимо дерзок, высокомерен, упрям и безрассуден, и... ничто из этого не имело значения. Она не могла выбирать что чувствовать.

Но она могла выбрать, что с этим делать. И пока что Эйприл решила забить на все и проигнорировать. Она просто не могла справиться с этим прямо сейчас. Только не в хаосе, творящемся вокруг. Не при том, как обстоят дела с Донни. Что она будет делать со всем этим? Ничего. Не связываться с этим сейчас. Игнорировать.

Пора подумать о чем-то другом. Может, о погоде? Хорошо, что пришла весна. Сидеть взаперти, занятыми лишь тренировками ниндзя и повторными просмотрами "Крогнарда-Варвара", уже утомляло.

Эйприл мало что могла поделать с "Крогнардом-Варваром", после того как его обнаружил Майки, но теперь, когда они могли проводить спарринги на свежем воздухе, часть подавленного разочарования из-за их потери наконец-то могла быть уничтожена.

Кроме того, припасы на черный день, оставленные ее отцом, начали подходить к концу, и было бы неплохо добыть немного продовольствия или попробовать вырастить что-нибудь. Майки получал немного яиц от кур, о которых заботился, но их явно не хватало, чтобы прокормить всех без какого-то иного источника пропитания, даже если не тратить изрядную часть на изготовление дымовых шашек.

Эйприл улыбнулась, вспомнив, как они купили их. Они с Кейси вернулись из вылазки за едой и смеялись над каким-то глупым дорожным знаком, предлагающем купить цыплят в середине зимы. Майки подслушал их разговор и не отстал, пока друзья не вернулись и не купили их. Она бы подумала, что эти цыплята стали своеобразными детьми Майки, но их отношения больше походили на безумие.

В Майки было что-то, делающее ужас от травмы Лео и потери семьи и дома более терпимым. Он мог казаться придурком, но нес чувство радости, заражающее любого, с кем черепашка общался. Она постарается больше ценить это в будущем, не принимая как должное.

Майки не мог оторвать Рафа от Лео для чего-то, кроме тренировки, но мог хотя бы убедить его есть, и Эйприл знала, что младший наведывается в "лабораторию" Донни, чтобы вдохновить гения отложить работу и выйти развлечься с ней и Кейси, получить так необходимый отдых. Мелочи вроде бы, но очень важные.

Дверь морозильника открылась, и Эйприл отпрыгнула. Та еще куноити. Лили что-то ласково промурлыкала Морозильной Кошке, потом погладила питомца, облизала пальцы, прежде чем закрыть дверцу и присесть. Еще одна дружба, сложившаяся за эту зиму, хотя и оказавшая немалое влияние на Майки.

- Привет, Лили.

- Привет, Эйприл. Еще не время обеда.

Эйприл все еще поражало чувство времени Лили, хотя и не должно было. Не стоило и дальше недооценивать ее.

- Нет, я просто рисую.

Лили вздрогнула.

- Правда? А что?

Почему Лили волнуют рисунки? Не то чтобы она могла оценить их. Эйприл тут же почувствовала неловкость от этой мысли. Ее молчание, должно быть, помогло Лили догадаться о них.

- Знаю, это звучит странно, но мне всегда нравилась идея искусства. Я видела кое-что глазами других людей, а некоторое могла ощутить через прикосновение. Я просто хотела...

- Нет, кажется, я поняла. В основном я рисую нас всех. Знаешь, воспоминания о повседневной жизни здесь. У меня есть картинка с Рафом, сидящим возле Лео, есть с Майки, кормящим кур, а на этой мы все.

Заметив тоскливое выражение на лице Лили, Эйприл взяла ее за руку, проигнорировав инстинктивное вздрагивание при физическом контакте, и прикоснулась ее пальцами к каждому из нарисованных, называя по имени и описывая позы. Эта картинка была не столько воспоминанием, сколько коллажем, как она представляла себе каждого из них в целом. Лили улыбнулась, когда Эйприл оживила рисунок для нее.

- Спасибо. Знаю, звучит глупо, но это много для меня значит.

После мгновенного колебания Эйприл вырвала страницу дневника.

- Почему бы тебе не взять это себе?

- Правда?

- Да. Возьми на память.

- Спасибо, Эйприл.

***

Лили постукивала палкой, которую Майки нашел для нее вместо трости, спускаясь по лестнице крыльца. Свежий весенний воздух наполнил ее легкие. Сидеть взаперти всю зиму, кроме единственного случая, когда она сумела убедить Майки выбраться на улицу, несмотря на плохую устойчивость снега, было тяжело.

Когда снег растаял, превращая ферму в грязь, Лили все еще было непросто убеждать его, но обычно он сдавался в конце. Майки не был ответственным по своей природе. Воспитанный в столичной инфраструктуре, он не был большим поклонником жизни на природе, и находиться здесь было вне его зоны комфорта, но обычно Лили удавалось убедить друга выводить ее в лес, хотя бы раз в неделю, с начала оттепели.

Теперь она чувствовала себя достаточно устойчиво, но была не настолько глупа, чтобы рискнуть выбраться в лес без сопровождения. Спустившись с крыльца, Лили решила составить мысленную схему, где что находится.

Сзади за углом она слышала, как Кейси на крыше стучал по отлетевшей черепице, которую обещал Эйприл прибить. Дальше находился сарай.

Внимательно прислушавшись, Лили смогла разобрать, как Дон разговаривает сам с собой во время работы, хотя и не понимала значения большинства слов, так как они были смесью научного жаргона и японского. Дон и Лео чаще других братьев использовали родной язык отца, но были достаточно вежливы, чтобы говорить только по-английски, будучи в обществе ее, Эйприл или Кейси.

Лили подошла к курятнику и услышала, как куры внутри спорят меж собой на своем курином языке кудахтанья и клевания. Они объединялись, лишь когда Майки приходил кормить их. Наверное, не стоило так удивляться его крикам, когда куры преследовали его, но мысль об этом всегда вызывала улыбку на лице Лили.

Она знала, что всем им грустно и больно, особенно Лео. Лили не могла думать о нем без сокрушительного чувства поражения. Но она действительно была рада находиться здесь. Этот сокрытый в лесах мир, где жили ее друзья, был дорог ей, как семья, как нечто, что она искала всю жизнь.

Предательница, как она могла чувствовать себя такой счастливой. Лили не могла поверить, что последние несколько месяцев были лучшими в ее жизни. Ей не хотелось думать о будущем, когда ей придется в конце концов вернуться... домой, если только правильно будет называть его так.

Но она вернется. Ради Лизы. У них есть план, и она не бросит кузину. Имя Лизы больно ударило в сердце чувством вины. Должно быть, она беспокоится о Лили. Все должны считать ее погибшей.

Лили боялась пытаться связаться с Лизой до вторжения из страха быть обнаруженной и вынужденной вернуться, прежде чем она убедится, что Лео в безопасности. Сейчас же просто не было возможности с кем-либо связаться. Лиза наверняка убьет ее, когда она вернется, но Лили не жалела об этом. Не могла жалеть.

Лили приостановила свою прогулку. Кто это напевает мелодию "Happy Birthday"? Она поспешила к источнику звука.

- Майки?

Тот перестал напевать.

- Привет, Лили. Все круто?

С помощью палки Лили поняла, что он сидел на... бревне, должно быть, и прощупала путь, чтобы подойти и сесть рядом. Ее радовала компания Майки, он всегда умел отогнать чувство вины и тяжелые мысли.

- Немного. Просто гуляю. А почему ты напеваешь "С днем рожденья", думаю, есть повод?

Майки вздохнул.

- Ну, потому что сегодня мой день рождения или день мутации, как мы его называем.

- Что?

- Ну, мы не знаем, когда на самом деле родились, поэтому считаем им тот день, когда мутировали. Это же тоже типа рождения, верно?

Лили улыбнулась.

- Думаю, да, но меня больше удивило, что у тебя день рождения, а мне никто ничего не сказал. Сколько тебе исполнилось?

- Шестнадцать, чувачка! - гордо заявил Майки, и Лили нахмурилась.

- Разве это не делает тебя ровесником Лео, я думала, он самый старший?

- Ну да, так и есть, он старше, но не сильно. На несколько часов, максимум на сутки, если верить Ди.

- Погоди, так вы четверняшки?

Майки засмеялся.

- Никогда не думал об этом. Думаю, что да. Наверно, это свойственно черепахам. Например, как у кошки может быть много котят, - так они раньше были черепахами? Лили до сих пор ничего о них не знала.

- Итак, сегодня у всех вас шестнадцатилетие? Кроме меня, Эйприл и Кейси.

- Да, но не думаю, что братья захотят праздновать прямо сейчас, ты знаешь, Лео еще... не проснулся. Поэтому я решил слегка отпраздновать сам по себе. Не то чтобы я был против компании.

Лили покачала головой.

- Мне хотелось бы, чтобы ты сказал об этом пораньше. Мне нечего тебе подарить, - или есть? Рисунок Эйприл был спрятан за ее поясом.

- О, не переживай об этом. Мы можем снова выбраться в магазин, когда вернемся домой, и все снова войдет в норму.

Его оптимизм и подбадривал, и огорчал Лили. Ради Майки она очень надеялась, что все получится.

- Договорились, но у меня есть для тебя кое-что, что я могу подарить тебе сейчас, - она достала картинку, развернула и передала Майки.

- Эйприл нарисовала ее и отдала мне. Я бы хотела, чтобы она была у тебя. С днем рождения, Майки!

Черепашка взял картинку и ахнул.

- Это. Просто. Супер-круто!

Пока Микеланджело изучал картинку, Лили сделала то, о чем обычно, как сознательная личность, даже не задумывалась, но ей было достаточно уютно рядом с Майки, чтобы чувствовать себя в безопасности от суждений и критики. Лили спела ему "С днем рождения".

Лиза говорила Лили, что у нее прекрасный голос, но по причинам, не совсем понятным ей самой, та была настоящим параноиком, боясь показаться смешной при пении, и не решалась попробовать даже в группе. Последняя нота песни отзвучала и исчезла.

- Поразительно!

Смущенная, Лили отвернулась от него.

- Лучший подарок на день рождения! - Лили почувствовала, как его пальцы коснулись ее, должно быть, чтобы вовлечь в медвежьи объятья, но отреагировала машинально, отдернув руку и разрушив момент.

- Извини. Я не хотел... - все счастье ушло от его голоса, и Лили ощутила себя столь же несчастной.

- Майки, я...

- Нет, это круто. Я знаю, что мы разные и что...

- Нет, дело не в этом. Это... то место, где я была, - Лили все еще не могла в мыслях называть психиатрическую клинику ее настоящим названием.

- Я находилась там годами, и было правило насчет... пациентов - не касаться друг друга. Совсем. Это своего рода укоренившаяся привычка. Ты не при чем, - она почти сказала "заключенные" вместо "пациенты". Показательно.

- Правда?

Лили кивнула.

- Я просто не привыкла к физическому контакту. Извини, что испугалась.

- Так ты не против всего связанного с черепахами?

- Честно говоря, я понятия не имею, как вы, ребята, выглядите, так как даже не знаю, как выглядят обычные черепахи. Вы в целом группа личностей, привязанная к бесплотным голосам.

- Вау! Как ты можешь не знать, как выглядят черепахи? Ну, помимо того, что не можешь видеть?

Ее собственный смех удивил Лили. Майки был довольно туповат в том, что касалось слепоты, и это было освежающе после того, как все остальные неловко избегали касаться ее, когда заботились о ней.

- Ну, у меня было только общее описание в школе, и никогда не было возможности понять его на практике. Я как бы вижу своими руками.

- О! Ну, я черепаха. Ты можешь увидеть меня. Тогда ты узнаешь, как мы выглядим.

- Правда? Все в порядке?

- Абсолютно.

Лили протянула руку, и Майки положил ее на свою. Его кожа была чешуйчатой, но мягкой на ощупь, за исключением мест, что загрубели от тренировок. У него был большой палец и всего два других, толстых, в отличие от более тонких и многочисленных ее.

- О! Я могу предоставить тебе все свои шесть пальцев.

Неожиданно его рука исчезла, а на коленях оказалась тяжелая нога. Шесть, а не десять? Да, это совпадает с числом его пальцев.

Все, что Майки собирался сказать, облетело шелухой дрожащего смеха, когда Лили провела пальцами по его большой округлой ступне с, да, тремя пальцами. Похоже, он боялся щекотки.

Он успокоился, когда Лили поднялась к икре, отмечая, что та отличается от ее собственной, как у кошки или собаки, изгибаясь под иным углом назад, к суставу, а затем выглядит более человеческой до и выше колена.

Изучать дальше Лили не рискнула. Майки, вероятно, был самым беззаботным из братьев, чтобы позволить ей это, и она боялась нарушить это доверие, напугав его или поставив в неловкое положение. Он и так был более неподвижным, чем, как подозревала девушка, когда-либо в жизни, кроме времени сна.

Что-то твердое коснулось ее плеча. У него был панцирь, как у Спайка в видении Рафа. Ну, не совсем такой же. Панцирь Спайка был огромным и неуклюжим, в то время как панцирь Майки был меньше и более обтекаемым по отношению к остальной части тела. Лили чувствовала, что он весь во вмятинах, сколах и следах ударов.

- Ты чувствуешь, когда я касаюсь твоего панциря?

- Хм-м, не так, как в случае с кожей, но да, чувствую.

Его голос звучал немного хрипло. Что ж, может быть, панцирь ведь подобен большому ногтю. В нем нет нервов, но он соединен с телом, и давление передается на нервы, расположенные глубже.

Часть панциря на груди отличалась от той, что на спине. Это тоже была своего рода броня, но менее прочная, более кожистая и тоже вся в боевых шрамах. Это огорчало. Майки выглядел слишком веселым и милым, чтобы получать такие удары.

Две части панциря соединялись на боках, кажется, пластинками хрящей с кожей меж ними. Когда Лили коснулась этой кожи, Майки засмеялся так, что упал с бревна. Девушка потянулась, ища его, и чуть не закричала. Где его руки, ноги и голова? Она слышала, как он все еще хихикает.

- Майки?

- Извини. Щекотно. Думаю, я спрятался в панцире. Дай мне минутку, и я выберусь.

- Ты можешь так делать? Потрясающе! - Лили не была уверена, как описать ощущение его исчезающих рук.

- Как это делают черепахи, - шок рассеялся, Лили наклонилась, проведя рукой по плечу Майки, когда он уселся рядом с ней. Он слегка хихикнул, когда она добралась до его шеи, но сумел удержаться на месте.

Его голова была гладкой и круглой. А лицо - широким, с большим ртом и пухлыми щеками. Не было носа, но нашлось место, которое могло бы им быть. И ноздри; Майки слегка фыркнул, когда Лили нашла их.

Поверх глаз был повязан кусок материи, хотя девушка могла ощутить края отверстий для глаз. Отследив полоску ткани вокруг головы до затылка, она нашла узел, которым она была связана, и начала развязывать его. Майки слегка дернулся, но не протестовал и не пытался ее остановить. Ткань соскользнула, и Лили вернулась к беспрепятственному исследованию лица под ним.

Она старательно сконцентрировалась, стараясь запомнить каждую деталь, чтобы создать образ его внешности. Лили задалась вопросом, стоит ли ей попросить Микеланджело изобразить некоторые выражения эмоций, чтобы потом попытаться представить их себе при дальнейшем общении.

- Итак, обед готов, - под звук голоса Эйприл Майки с визгом вскочил, отправив Лили с криком в непродолжительный полет с бревна спиной вперед.

***

Майки полностью сконцентрировался на руках Лили и ее удивленно-сосредоточенном взгляде. Импульсивно согласившись на это, он уже передумал. Вдруг она закричит или впадет в панику, узнав наконец, как он выглядит, но нет, она казалась восхищенной.

А еще из-за того, что он был не вполне уверен, что именно сегодня - день мутации. Непохоже, чтобы у него был календарь или он уверенно и успешно его всякий раз использовал. Стоит перепроверить еще раз с Ди.

Во время этой процедуры также пришло в голову, что, хотя Майки часто обнимал людей, в основном не желающих этого или притворяющихся, к нему самому никто особо не прикасался. Это не было неприятно, но немного нервировало.

Майки не был уверен, что делать, и просто пытался удержаться на месте, что стоило немалых усилий и с треском провалилось, когда он обнаружил, что боится щекотки. Кто знал? Майки задался вопросом, боятся ли ее его братья. Возможно, это реально обнаружить. Раф убьет его, но увидеть, как он смеется, того стоит. Он должен сделать это как можно при как можно большем числе свидетелей для полного признания.

Случился момент паники, когда Лили развязала его бандану и Майки почувствовал себя странно открытым. Что было глупо, ведь в этом был смысл. Тем не менее казалось, что кусок оранжевой ткани был его частью, и без него Майки не был полностью собой. Он закрыл глаза, когда Лили изучала его лицо пальцами, стараясь оставаться как можно неподвижнее, хотя трудно было не извиваться.

- Итак, обед готов, - глаза его распахнулись при звуке голоса Эйприл, видя, как она смотрит на него с плохо замаскированным весельем. Он даже не слышал ее шагов. Худший ниндзя.

Прежде, чем Майки успел задуматься - как чаще всего и делал, - он вскочил на ноги, ошалело оглядываясь в поисках банданы, и только потом понял, что столкнул Лили. Упс. Худший ниндзя.

По крайней мере, у него оставались рефлексы. Микеланджело инстинктивно наклонился, поймав Лили прежде, чем она упала на землю, свободной рукой выхватывая бандану. Усадив подругу ровно, черепашка повязал бандану на голову и, заикаясь, попытался объяснить:

- Мы не... Лили просто хотела знать, как я выгляжу, и вот так она видит. Знаешь, помимо этой фигни с видениями. Потому что я подумал, что от мутированной черепахи мало толку, если ты не можешь видеть и не слишком много знаешь о черепахах...

Эйприл засмеялась повторно, и на этот раз Микеланджело тоже не мог удержаться. Это заразно, и он признал, что это и правда весьма забавно. Лили снова отыскала свою палку и тоже улыбалась, глядя в их сторону.

- Спасибо, Эйприл, мы сейчас придем.

- Что бы ты ни сказал, - Эйприл подмигнула ему, заставив щеки Майки вспыхнуть, потом развернулась на пятках и отправилась обратно в дом. Удивительный рисунок семьи, подаренный ему Лили, все еще лежал на бревне. Все они вели себя вполне как ниндзя, но он был лучшим. Идеальное сочетание обаяния и крутости. Майки сложил картинку и спрятал за ремень.

- Спасибо, Майки, - Лили улыбнулась в сторону, где он только что стоял, протягивая ему руку, чтобы вернуться в дом. Она никогда не поступала так раньше, и это сделало его необъяснимо счастливым. Микеланджело схватил ее за руку и потянул вперед.

- Да не вопрос! Лучший день рождения!

***

Донни покачал головой, когда Майки вышел из его лаборатории, с запозданием использовав термин "лаборатория". Он не мог не улыбнуться. Он не ожидал, что Майки сам запомнит дату дня мутации, но думал, что тот хотя бы не ошибется со временем года. Как можно перепутать начало и конец весны? Впрочем, Майки был и остается Майки.

Оглянувшись назад, на катастрофическое мутагенное лекарство, что он пытался изготовить для Лео, Донателло почувствовал, как снова упал духом. Это его вина, и ему нужно что-то с этим делать. Да, они как мутанты обладают прекрасной иммунной системой и ускоренной регенерацией, но травмы Лео были слишком тяжелыми.

Он был жив, но прошло уже несколько месяцев, а Леонардо все еще оставался в коме. Донателло питал надежду, что хотя бы протяженность комы была отчасти естественной. Как сочетания рептилии и млекопитающего, они были и теплокровными, и хладнокровными. Не по природе, а в зависимости от температуры среды.

Когда они были детьми, прежде чем Дон понял, как согревать их дом, когда пища была скудной, они спали все вместе в куче старых одеял на протяжение всей холодной зимы в Нью-Йорке. Когда это случилось в первый раз, сэнсэй был в такой панике. Отец... пожалуйста, останьтесь живы.

Оттолкнув эту боль, его мысли вернулись к настоящему. Они не могли позволить себе впасть в спячку этой зимой. Не с тяжело раненым Лео и вторгшимися в их мир инопланетянами. Поэтому он провел тепло и электричество, подделав показания счетчиков, чтобы не вызывать подозрений рекордными цифрами.

Это было слегка похоже на воровство, но Донателло приходилось быть очень осторожным, чтобы дать мистеру О'Нилу знать, если... когда они вновь вернут его. Он мог пожертвовать лучшими из своих самодельных изобретений, заложив их, чтобы заплатить мистеру О'Нилу.

На это и на еду ему, Майки и Рафу пришлось потратиться. Оставаться теплокровным зимой требовало много топлива. Но поскольку стояла зима, может быть, бессознательное состояние Лео было частично объяснимо спячкой, и теперь, когда пришла весна, он вернется к ним.

Однако Леонардо никак не реагировал на это. И все же Донателло убедился, что Раф в курсе, что вода должна быть теплой. Это поддержит Лео в хладнокровном состоянии, что снизит его метаболизм и не даст умереть от голода, так и не придя в сознание.

Но это может также замедлить его исцеление. Лео нужна помощь. Он должен что-то сделать. Как-то помочь ему. Если только удастся получить правильный химический состав, это должно значительно повысить природную регенерацию брата. Если. Донателло потер глаза, зная, что ему нужен перерыв. Визит Майки всегда информировал его об этом.

Отодвинувшись от стола, Донателло перебрался к грузовику. Когда Кейси объявил о ненужной и бессмысленной задаче восстановления, он отказался от участия. Но не в природе Дона было держаться в стороне от любого инженерного проекта. И он не мог не помочь другу. До сих пор Донателло держался подальше, но рано или поздно сдастся и тоже начнет работать над этим. Это неизбежно.

И так же неизбежно он обнаружил, что проверяет прогресс, достигнутый Кейси. Как бы ни ненавидел Дон это признавать, дерзкий мальчишка в самом деле разбирался в автомобильных двигателях. Он сказал, что научился у отца. Должно быть, это было хорошо.

При всем искушении счесть Кейси вторым Рафом их группы, у него был талант к созданию механизмов и умение работать с различными инструментами. Было бы неплохо для разнообразия поработать с кем-нибудь. Но почему из всех возможных вариантов это должен быть именно Кейси?

***

Кейси смотался с фермы после ужина, остро нуждаясь в тренировочном манекена, сделанном Рафом, когда тот неожиданно решил, что им снова нужно тренироваться, для нескольких десятков ударов хоккейной клюшкой.

Что с ней вообще случилось? Когда Эйприл провела всю дорогу сюда, свернувшись напротив него, Кейси думал, что наконец-то оказался где-то вместе с ней, но девушка почти не разговаривала с ним последние три месяца, демонстрируя очевидное равнодушие. Что он сделал? Ну, кроме того, что восстановил ее разрушенное семейное гнездо практически с нуля.

Конечно, Донни мог бы сделать так же или даже лучше, - с ревностью подумал Кейси, - но он слишком сосредоточен на создании лекарства для Лео. Глупый умный Донни. Удар. Хлоп. Бах.

Он тоже достаточно умел. Отец научил его множеству необходимых вещей от ремонта электропроводки и сантехники в доме до восстановления двигателей и пользования любым инструментом. Его отец классный. Был классным. Теперь, наверно, он мутант-раб. Вместе с его тенью, Марией. Дурацкие пришельцы. Удар. Хлоп. Бах.

И его лучший друг слишком занят, размышляя о Лео, чтобы даже поговорить с ним. Глупый Раф. Удар. Хлоп. Бах.

И Эйприл ведет себя так, словно он не существует. Кейси опустил свое оружие, позволив выпасть из рук на пол. Правда в том, что он одинок.

Его город завоеван инопланетянами. Его семья потеряна. Его лучший друг полностью поглощен совершенно оправданным беспокойством, чтобы замечать кого-то еще, а его будущая подружка избегает его, как чумы. Лео в коме, Лили и Майки обычно в компании друг друга. Что осталось...

Кейси бросил ищущий взгляд на сарай. Как ни ненавидел он это признавать, Донни достаточно крут. Когда дело доходило до драки или улицы нуждались в генеральной зачистке от хулиганов, Раф был тем, кто реально нужен.

Но, будучи нечеловечески сильным мутантом, отбивающим большинство ударов и носящим природную броню, Раф не слишком понимал необходимость для Кейси дополнительных средств по борьбе с преступностью. Он не оценил самодельную броню Кейси, обувь-ролики или уникальное вооружение велосипеда, сделанное из подручных материалов. Ну, может, он оценил электрошокер, когда они впервые встретились. Кейси усмехнулся, вспоминая.

Но именно Донни оценил смекалку и изобретательность Кейси в создании собственного арсенала для борьбы с преступностью, пусть и со скупым неохотным уважением.

Конечно, это было взаимно. Из выброшенного хлама Донни построил подземную бронированную машину, личное снаряжение для полетов и уродливого робота в стиле аниме, и все это как следует вооруженное. Кейси ненавидел признавать это, но он восхищался Донни и как минимум слегка завидовал. Не то чтобы он показывал это.

Вместе они могли бы соорудить всевозможные виды удивительного оружия, чтобы сохранить безопасность в городе и мире. Когда Кейси станет профессиональным хоккеистом, он сможет позволить себе купить им настоящие инструменты и запчасти. Он был бы как Бэтмен/Брюс Уэйн, а Донни мог бы стать его Люциусом Фоксом, изобретая самые крутые технологии для борьбы с преступностью. Знаете, если бы Люциус Фокс владел опасными навыками ниндзя. За исключением того, что это никогда не случится. Не с Эйприл, разделяющей их.

До недавнего времени они с трудом могли находиться в одной комнате достаточно долго, не конкурируя за нее. Но изоляция жизни на ферме в конечном счете сблизила их друг с другом сильнее, чем когда-либо ранее, теперь, когда они делили один сарай-мастерскую.

Они подбрасывали друг другу немало дерьма на каждом шагу, но это было удивительно весело. Кейси, может, не всегда понимал, что говорит Донни, но интуитивно разбирался в большинстве механизмов, над которыми работал тот.

Кейси был уверен, что стал единственным из их компании, способным на это, и что другие относились к работе Донни, как к какой-то научной магии, бросавшей вызов объясняемому. Они хорошо работали вместе, и было приятно оказаться не в одиночестве.

Эти последние три месяца показали, насколько удивительной могла бы стать дружба с Донни, если бы один из них отступил в борьбе за Эйприл. Но она была слишком замечательной, так что этого не случится никогда. Ни для одного из них.

***

Раф сидел на своем стуле, просто наблюдая за неподвижным невосприимчивым старшим братом, иногда опуская мокрую губку на его голову, чтобы сохранить ее от пересыхания, и проверяя температуру, чтобы убедиться, что она в диапазоне, указанном Донни.

Дон сказал, что вода поможет Лео поправиться быстрее, но прошли месяцы. Он когда-нибудь очнется? Слава Богу, пришла весна. Тренировки на свежем воздухе помогали чуть меньше сгорать от разочарования. Теперь, когда он мог сбросить со своих плеч остальную семью, стало чуть полегче.

Все, что ему следовало делать - вести себя, как будто все в порядке, и изображать энтузиазм. Учитывая взгляды, которые на него бросали - Раф мог немного переусердствовать. Но что ему оставалось делать? Когда они собирались вместе, братья смотрели на него так, словно он был лидером в отсутствие Лео.

Да, Рафаэль был следующим по старшинству, но он уже попробовал руководить и понял, что ненавидит это даже сильнее, чем исполнять приказы. Но они нуждались в нем, и Рафу приходилось притворяться, когда они были рядом.

По крайней мере, руководить тренировкой не было тем, что он мог всерьез испортить. Но Раф не мог снова привести их в Нью-Йорк, чтобы отвоевать город. Им нужен был Лео. Ему нужен был Лео. Каким бы Бесстрашным он не казался, Раф потерялся без него.

Скрипя зубами и сжимая кулаки, Рафаэль отбивался от темных мыслей, словно они были врагом во плоти. Лео жив, так что ему должно стать лучше. Раф просто хотел, чтобы это случилось поскорее.

После потери мастера Сплинтера он не мог принять еще одну потерю. Рафаэль не смел надеяться, что отец выжил, чтобы подтверждение его смерти, когда они вернутся домой, не сломало его. Он не мог рисковать.

Раф не мог избавиться от боли, беспокойства и разочарования, как остальные. Не мог вытолкнуть их на задворки сознания и не чувствовать. Он чувствовал все, с той силой эмоций, что была характерна его личности.

Это двигало его вперед, но, как узнал Раф, когда Лео швырнули в их окно, когда Шредер бросил их сэнсэя в сточную трубу, - оно же было и обоюдоострым мечом, который мог его уничтожить. Рафаэль подозревал, что гнев иногда подводил его в бою и на миссиях, но теперь он знал это наверняка. И нуждался в своей семье сейчас так же, как и они - в нем. Может быть, даже больше. Вернись, Лео.

***

Он так долго бежал в темноте, уворачиваясь от Футов, избегая Рахзара, Фишфейса и Тигриного Когтя, прячась от Шредера. Но они всегда находили его и убивали, снова и снова. Казалось, в этом заключалась вся его жизнь. Эта безумная погоня и бесконечная смерть.

Его снова загнали в угол. Шредер. Не было никакого способа защититься, когти тэкко-каги резали его, и он кричал от боли. Боль была всегда, но никогда прежде - такой сильной.

Было намного хуже, чем когда-либо. И не прекращалось, не давало ему умереть до того, как снова начнется охота. Просто все болело, опять и снова. Он застонал.

- Лео? - голос был знаком. Он знал этот голос. С большим трудом Леонардо заставил себя открыть глаза, чтобы увидеть чужие, ярко-зеленые, оглянувшиеся назад. Раф?

Что здесь делал Раф? Шредер схватит его. Он должен бежать. Леонардо попытался пошевелиться, чтобы предупредить его, но его усилия словно бы сделали его тело шире, калеча болью, превратившей предупреждение в стон.

- Полегче, старший брат. Все в порядке. С тобой все будет хорошо.

Почему он мокрый? Где он? Это ванна? Раф что-то кричал из комнаты, пока Лео изо всех сил пытался сориентироваться.

- Ребята! Ребята! Поднимайтесь сюда!

Все, что понял Леонардо - это была какая-то ванная комната. Ее он никогда не видел. Вдруг комната наполнилась людьми и шумом. Майки ахнул.

- Лео!

Его голос показался хриплым и сломленным даже самому Лео, когда он ответил:

- Привет, ребята!

А потом Майки обнял его, заставляя все раны, включая те, о которых он не знал, закричать от боли. Леонардо мягко попытался отстранить младшего, зная, насколько чувствительным будет тот, если вдруг навредит ему.

К счастью, Раф вмешался от его имени, прежде чем Лео заплакал от боли. Что происходит? Что случилось? Память казалась такой расплывчатой и запутанной.

Выход из ванны и спуск по лестнице, чтобы Донни мог оценить его состояние, стал испытанием. Все болело, и тело не реагировало на команды разума так, как должно было. Леонардо чувствовал себя разбитым на части и собранным неправильно.

Не в состоянии противостоять унизительной заботе друзей и родных, Леонардо вместо этого попытался восстановить прошедшие события и слушал со смесью недоверия и ужаса то, что ему рассказывали. Три месяца! Его не было целых три месяца! Сейчас говорила Эйприл, и Лео постарался сосредоточиться на ее словах.

- Ты действительно заставил нас поволноваться, Лео. Раф почти не спал.

Леонардо посмотрел на своего брата-хранителя. Наименее терпеливый и ласковый из всех них сидел, присматривая за ним? Очевидно, смущенный, тот отмахнулся.

- А, это ничего.

Но это не было ничем. Его город потерян. Его отца не стало. Его оставшаяся семья изгнана в никуда. И он был в коме три месяца. Три месяца!

***

Лео сидел на крылечке рядом с Лили, пытаясь наслаждаться послеобеденным солнцем и наблюдая за семейной тренировкой. Он считал, что должен быть благодарен за то, что Раф снова выпустил его на улицу после утренней катастрофы.

Энтузиазм Рафа был заразен, и Леонардо неразумно позволил себе последовать за ним на тренировку, хромая на своем костыле и тщетно пытаясь удержать в себе лекарство, нарочно для него изготовленное Донни.

Это вещество было за пределами мерзости, но Донни действительно постарался над ним, и кто знает, может, оно и сработает. Или сработало бы, если бы он не испортил все на берегу реки перед тем, как чуть не рухнул.

Раф чувствовал себя таким виноватым, что Лео готов был пнуть себя. Он должен быть сильнее ради брата, ради своей семьи. Он знал, почему Раф так хотел вернуть его в форму. Все изменилось к худшему так внезапно, что им пришлось отдать все, что можно, дабы поддержать имеющееся, как оно должно быть.

Раф хотел, без особой нужды, чтобы он вернулся к нормальной жизни. Вернулся, чтобы все было как раньше. Но Леонардо не был уверен, что это реально. Всеобщее облегчение при его пробуждении было столь ощутимым, что он сделал все возможное, чтобы притвориться, что худшее закончилось, и теперь все будет в порядке, но это было неправдой.

Лео был сломлен и не знал, как собрать себя обратно. Все тело еще болело и не реагировало, как должно, продолжая предавать в самые худшие моменты. Он не мог ходить без костыля, и даже голос его звучал неправильно.

И кошмар этой битвы скрывался в уголках его разума. Его потеря. Его неудача. Кем бы он ни был, он умер в том сражении. Тот, кто остался, был для Леонардо незнакомцем. Он больше не был прежним и не мог вернуться, но боялся признаться в этом своей семье. Им было необходимо, чтобы он сказал им, как все исправить. Но как он мог сделать это, если не мог даже исцелить себя?
   02.07.2018, 11:03  
Плата за власть. 3


Шредер задумчиво постучал пальцами по подлокотнику трона, когда экран почернел в конце его встречи с Главным Кренгом. Это был осторожный танец, ведь ни один из них не был дураком, и оба знали, что рано или поздно предадут друг друга. Это была гонка, чтобы увидеть, кто в итоге первым начнет нуждаться в другом.

Он знал, что Кренг тормозит своих подручных в создании ретромутагена по образцу, что он им дал. Точно так же, как его собственные люди, глаза и уши Кренга в городе, не спешили предоставлять Кренгу информацию и пленников, многих из которых они придержали для исследования учеными Шредера.

Шредер знал, что Кренг никогда не закончит ретромутаген, так как после этого станет ненужным союзнику. Он просто выжидал, когда отчеты о работе инопланетян не дадут достаточно информации Стокману и Филчу, чтобы закончить ее самостоятельно.

Он шел по тонкой грани, но ему было все равно. Он был победителем во всем, потому что готов сделать все необходимое. Рисковал там, где другие были слишком слабы, чтобы справиться. И сейчас он снова выйдет победителем.

Даже сейчас его люди искали Караи и Сплинтера. Скоро он вернет свою дочь и исцелит ее. И наконец-то отомстит. Сплинтер мог быть уже мертв, но Шредер не поверит, пока не будет стоять над его оскверненным трупом. Он не будет рисковать.

И как только это будет сделано, а вторжение - сорвано, он на досуге выследит и уничтожит трусливых черепах-учеников крысы. Тогда его месть будет полной, а честь - восстановлена. Он победит.

Охотница. 4

Алопекс перебирала в пальцах зуб белого медведя, который теперь носила на кожаной полоске как амулет, ожидая. Возвращение в Японию не развеяло ее сомнений. Она просто не могла смириться с тем, что ее дома больше нет.

Лесные пожары случались, но нечасто и еще реже - с таким полным уничтожением. Лес обладал силой возрождаться. Может быть, те злые ученые-люди, что захватили ее, сделали это. У людей дар к бессмысленному уничтожению.

Ее преследовала необъяснимая потребность знать, но спросить было некого. Кицунэ уехала по делам, а Шредер и Караи оказались в ловушке в Нью-Йорке. По крайней мере, это оставило ее одним из самых высокопоставленных членов клана Фут в Японии на сегодня.

Никто не осмелился задавать вопросы, когда Алопекс потребовала, чтобы один из техников Фут нашел и забрал файлы насчет миссии, которая ее освободила. Конечно, информация, которую она ищет, должна быть там.

- Вот они, - маленький человечек с надеждой посмотрел на нее.

- Хорошо. Свободен.

- Но...

- Я сказала, свободен! - прорычала Алопекс, и он чуть ли не бегом покинул ее комнату. Усаживаясь перед компьютерным терминалом, она была благодарна тем, кто заставил ее научиться читать и писать на человеческом языке, по крайней мере, на английском и японском.

Когда она просмотрела файл, Алопекс показалось, что ее кровь застыла. В конце его содержался личный отчет Кицунэ Шредеру. Она сожгла лес в качестве подстраховки, на случай, если там обнаружатся какие-то доказательства, что работа ученых идет полным ходом.

Когда Говард основал нефтеперерабатывающий завод на месте старого научного объекта, Кицунэ не хотела, чтобы он обнаружил, что они скрыли от него исследование. Задержала Алопекс для собственной пользы. Клан Фут уничтожил ее лес. Чтобы удержать и использовать ее.

Холод в ее крови сгорел в ярости. Ее использовали и предали. Но она отомстит. Она выждет время, дожидаясь идеального момента, чтобы нанести удар, как истинная охотница, которой и была. С этой секунды Алопекс обратит свои навыки против них. Кицунэ заплатит. Шредер заплатит. Караи...

Нет. Караи была ребенком. Вряд ли она причастна к обману. Нет, их дружба была настоящей. Алопекс отказывалась верить в обратное, пока не столкнется с истиной. Но, скорее всего, это не будет иметь значения.

Убив отца Караи, скорее всего она столкнется с подругой в бою. Идея эта оставила горький привкус во рту, но Алопекс не видела альтернативы. Кицунэ и Шредер должны умереть. Невзирая на цену, она отплатит за свой дом.
   02.07.2018, 19:39  
Обязательство небес. 3

Тихо и незаметно Мей проскользнула по улицам города, ее личные поиски были прерваны. Как-то все пошло не так, причем быстрее, чем она могла себе представить. Склизкие мозгоподобные монстры уничтожали и меняли все в пределах поля зрения.

Она ожидала, что город окажется странным и чуждым местом, когда ехала сюда, но сейчас все стало настолько неузнаваемым, что Мей тосковала по тому, что когда-то было. Она была так несчастна и одинока после прибытия.

Заключенная в монастыре, Мей могла свободно разгуливать по его территории, не боясь, что ее увидят братья-монахи. Здесь же она не могла позволить никому узнать о ее существовании и могла тайно выбираться лишь под покровом темноты, чтобы найти свою добычу.

Ее единственным спасительным преимуществом стало то, что отец научил ее английскому, так что Мей могла, по крайней мере, подслушивать чужие разговоры из укрытия. Это немного облегчало чувство полного одиночества, но Мей все еще мечтала о том, чтобы все было иначе. Будьте осторожнее с желаниями.

Откуда-то она знала, что происходящее сейчас следует остановить, иначе ничто из предпринятого ради другой миссии не будет иметь значения. С ее скрытностью избегать мозгоподобных монстров было несложно, но в городе были и иные враги. Мей замечала более искусных роботизированных воинов и даже уничтожила нескольких. С ними следует быть осторожнее.

Она легко могла одолеть их поодиночке или даже одна нескольких, но обычно они перемещались большими отрядами, и Мей знала, что лучше не проявлять безрассудства. Лучшее, что она могла сделать сейчас - попытаться защитить еще не захваченных людей, а вместе с тем узнать как можно больше об их странных захватчиках.

Здесь. Захватчики вели группу несчастных пленников к светящемуся розовым порталу. Ловко перепрыгивая с крыши на крышу - навык, который Мей освоила вскоре после прибытия, - она бросилась к ним, чтобы вмешаться.

Внезапно захватчики разлетелись в облаке фейерверков и дыма, в то время как человек в плаще призывал пленников бежать, пользуясь хаосом. Для одного, очевидно нетренированного человека очень смелый поступок. Он вызывал уважение.

Он нырнул в переулок, и Мей увидела, как самый наблюдательный из захватчиков заметил незнакомца и направился туда же. Герой будет пойман. Мей не могла помочь ему, оставаясь незамеченной, но и не вмешаться не могла. Такое мужество не заслуживает наказания.

Спрыгнув вниз и воспользовавшись пожарной лестницей, контролируя спуск, Мей приземлилась точно между захватчиком и человеком. Будучи на средней дистанции, она выхватила свой джохьо*. Захватчик не успел отреагировать, когда металлический конец дротика пронзил мягкое мозгоподобное тело, покрывшись брызгами фиолетовой крови. Каркас машины же замедлил движение и окончательно остановился, когда последние ментальные команды его мертвого хозяина растворились в тишине.

Скрутив дротик, Мей приготовилась взлететь на пожарную лестницу, но спасенный ею человек успел рассмотреть ее раньше.

- Донателло? Нет, ты не так высок. Погоди, у Микеланджело было такое оружие. Микеланджело, рад тебя видеть. Другие черепахи рядом? Мне надо поговорить с Донателло.

Его слова заставили Мей замереть на месте. Она была полностью укрыта. Как он мог узнать, что она была черепахой?

Нет, он принял ее за кого-то другого. Так значит, были и другие черепахи? Может, она была не единственной такой? Он спасал других людей и, судя по словам, был другом тех других черепах. Стоило ли рисковать? Она должна узнать. Но не здесь. Это небезопасно.

Подняв ближайшую крышку канализационного люка, Мей жестом велела ему следовать за собой и начала спускаться. Здесь тоже были опасности, но меньше, чем на поверхности, и их проще было избежать. Человек был медлительным, и его скорость раздражала Мей, но она была терпелива и привела человека в здание, которое, как она знала из разведки прошлой ночью, было свободным.

Благополучно расположившись в подвале, Мей повернулась к человеку лицом. Он хрустнул какой-то пластиковой палкой, и комната наполнилась тусклым зеленым светом.

- Микеланджело, где твои братья?

Мей сняла с себя маску, и глаза человека расширились от неожиданности.

- Я не Микеланджело.

Человек кивнул.

- Еще одна черепаха... я не знал.

- Я Мей Пи Чи, - Мей вдруг смутилась и занервничала. - Есть ли другие подобные мне? Я думала, что единственная такая.

Он совсем не боялся ее. Удивился, так как явно принял ее за кого-то другого, но не испугался. Мей забыла, как утешительно общаться с теми, кто не впадает в панику, лишь бросив на нее взгляд.

- Да, есть такие, как ты, хотя я не видел их с тех пор, как началось вторжение. Кстати, меня зовут Джек Джей Курцман. Можешь называть меня Джек. Я расскажу тебе о них, если хочешь.

Мей медленно кивнула.

- Ладно. Это длинная история...

***

Во время разговора Курцман наблюдал за особенностями собеседницы. Да, это была она. Было удивительно обнаружить девушку-черепашку-ниндзя. Ну, может быть, и не ниндзя. Ее акцент был китайским, а Курцман был уверен, что все ниндзя - японцы. И все же она очень похожа на них. Он задавался вопросом, что это будет значить для них, когда они узнают о ней.

Мей Пи Чи была похожа на них, хотя, как и у каждого из братьев, у нее были свои черты, делающие ее особенной. Из всех черепах ее кожа была самой темной и ярко-зеленой. Она была меньше их всех, даже Микеланджело, и более изящно сложена, если это слово применимо к описанию мутировавшей черепахи. Курцман был вполне уверен, что у обычных черепах самки крупнее самцов, так что это должно быть признаком человеческого наследия.

Ее голова была округлой, как у Микеланджело, но лицо - более блестящим и угловатым, больше напоминая особенности Леонардо или Рафаэля. Курцман мог ясно представить себе каждого из братьев зрительно, сравнивая ее с ними. Это было возможно, так как он обладал редкой эйдетической** памятью.

Сейчас ее миндалевидные глаза были темно-карими, в темноте они казались и вовсе черными, но когда она сражалась и мельком глянула на него, Курцман мог бы поклясться, что они были темно-синими и, казалось, почти светились в темном переулке. Он не мог этого объяснить.

Одета она была тоже по-другому. На ней была серая туника и брюки, подпоясанные черной лентой. Ее руки были обмотаны черными лентами наподобие перчаток, а ноги обуты в подобие сапог, которые удерживали на месте серые шнурки, перекрещивающиеся на голенях. В руках она держала капюшон и маску, которые сняла, начав разговор.

Было странно видеть черепаху, настолько плотно одетую. Одежда делала ее похожей на странного громоздкого человека со склонностью к горбатости, но Курцман понимал ее соображения. Лучше быть неуклюжей, но нормальной, чем замечательной, но невозможной. Нет, не лучше. Просто безопаснее.

Отсутствие маски на глазах делало ее странной после времени общения с другими черепахами. Даже Слэш носил маску. Но Курцман не жалел об этом. Так легче понять выражение ее лица. Она не знала ничего о кренгах, мутагене и том, как это все связано с ее собственным происхождением. Этого было явно было достаточно, чтобы принять ее, и она сражалась, сохраняя самообладание.

- Знаешь, хотя я не видел других черепах, таких, как ты, много месяцев, есть и другие мутанты, хорошие мутанты, которые помогают мне бороться с кренгами. Ты можешь присоединиться к нам или хотя бы встретиться с ними, если захочешь.

***

Горло Мей сжалось, и она не могла ответить. Все, что, как она думала, знает о своем существовании и кем была, перевернулось с ног на голову. Она не могла поверить, что пришельцы, которые сейчас вторглись в город, кренги, случайно создали ее. Что она была межпространственной случайностью.

Понимание, что есть такие же, как она, было столь же пугающим, переворачивая ее мировоззрение и ожидания от своей жизни кверх тормашками. Мей понимала, насколько доверяет ей человек и что он также предлагает ей довериться, и это ей нравилось. Но было слишком много всего и сразу. Ей нужно время, чтобы рассмотреть и принять все, что она только что узнала. Она не может принять что-либо еще. Пока нет.

- Мне очень жаль. Мне просто... нужно немного времени. - Курцман выглядел разочарованным, но не удивленным. - Пожалуйста, никому не говори обо мне. Не надо, пока... я не буду готова.

Человек подарил ей грустную улыбку.

- Обещаю. Вот, - он вручил ей изношенную визитную карточку, вся информация на ней была затерта и переправлена, кроме его имени. - Это моя визитная карточка. Телефонные номера и электронная почта, скорее всего, не будут работать во время вторжения, но на обратной стороне есть адрес, где ты можешь найти меня, если захочешь поговорить. Хотя другие мутанты тоже часто бывают там. Я постараюсь найти время, когда буду один, если тебе понадобится связаться со мной.

На глаза Мей навернулись слезы, и она кивнула.

- Спасибо, - и смазанным движением пятном исчезла, оставив Курцмана моргать, глядя на пустое место, где только что была.

- Будь осторожна, Мей.
_____________________
* джохьо - веревочный дротик. Состоит из длинной веревки с ручкой на одном конце и метательным дротиком, прикрепленным к другому. https://naruto.wiki/Джохьё

** эйдетическая память - особый характер памяти, преимущественно на зрительные впечатления, позволяющий удерживать и воспроизводить чрезвычайно живой образ воспринятого ранее предмета или явления
   02.07.2018, 22:57  
Преодоление. 6

Лиза съежилась в углу, вздрагивала, забываясь и вновь выходя из кратковременного непростого сна. Теперь она понимала, почему ее недолгая подруга по несчастью была такой безумной. Должно быть, она провела здесь больше времени. Она видела.

Лиза утратила недавние уверенность и браваду. Какая-то часть ее еще надеялась на побег, но маленькая и скрытая, похороненная под горой страха и безнадежности. Это было ее настоящее я, запертое чтобы защитить хрупкий шанс, что она сможет избежать этого кошмара и однажды раскопать его. В то же время Лиза заставляла себя есть и двигаться, чтобы сохранить физическую силу. Она будет драться, когда они придут за ней, а рано или поздно они придут.

В этом месте она потеряла счет времени, наблюдая трансформацию все большего числа жертв, слыша нечеловеческие крики, иногда долетавшие из отдаленных уголков тюрьмы, и стараясь не смотреть, как увозят для уничтожения их изуродованные трупы после завершения испытаний.

Лиза больше не спала, оставаясь бодрствующей и настороже, пока тело не пересиливало разум естественным требованием, и она не отключалась на несколько драгоценных секунд то тут, то там.

Сначала она задавалась вопросом, почему они так долго не приходили за ней. Других, привезенных с ней, уже забрали. Лиза знала это, потому что жертвы все реже и реже были бездомными. Она не знала, как им удавалось похищать обычных людей, тех, кого могут искать, но они делали это.

Случайные взгляды Филча на нее во время работы заставили понять, что он делает. Он намеренно выжидал, не спеша забрать ее. Он хотел, чтобы она наблюдала, видела, понимала. Хотел, чтобы она осознала предстоящую судьбу как можно полнее и ожидала ее в бесконечном страхе.

Никто не придет спасти ее. Если бы такое было возможно, они прибыли бы, только узнав. Она была беспомощна и одинока, и однажды пришли и за ней. В конце концов настал и ее черед.

Что скрывается в тени. 6

Кицунэ сидела в кафе на открытом воздухе в Чикаго, притворяясь, что пьет заказанный чай. Она пыталась определить, что именно привело ее сюда. Ее гадание выявило много возможных мест, и Чикаго был не из значительных.

Это было не особо ветреное место, по крайней мере, в сравнении с остальными. Однако ее интуиция настаивала, что это было то самое место. Возможно, за счет веры множества людей, называвших его ветреным городом на протяжении десятилетий. Человеческая вера обладает большей силой, чем можно предположить. Теперь ей просто оставалось найти именно то, что она искала.

Неожиданно она ощутила аромат ветра, дикий и свободный, вытеснивший густой и неестественный городской воздух. Сузив глаза, Кицунэ увидела женщину, не просто женщину, а нечто большее, покупающую кофе в дорогу. Ну, ладно. Так вот что привлекало ее. Теперь, когда есть цель, можно начинать охоту.

***

Доктор Кэндис Бридж собрала файлы в чемоданчик, прежде чем поспешила на вокзал. Она была слегка взволнована этой встречей. Она консультировала по многим проектам в области ветроэнергетики как ведущий специалист по ней, но большинство встреч проходило в скучных конференц-залах или ресторанах.

Желание госпожи Хаяси встретиться на Скайдек Уиллис Тауэр было забавной прихотью с ее стороны. Конечно, они будут окружены туристами, и не найдется места, чтобы присесть, или стола для их нужд, но это окупится отличным видом. Жаль, что они будут окружены стеклом, но по крайней мере, они будут на приличной высоте.

Кэндис нигде не чувствовала себя так свободно, как находясь где-нибудь высоко над землей, чувствуя свежий ветерок, касающийся кожи. Улыбнувшись, она вспомнила свою недавнюю поездку на гору Вашингтон, в Нью-Хэмпшире. Она только что вернулась и отпразднует прибытие с Мири и Ангел сегодня за ужином. Это будет отличный день.

Только любовь к племяннице и внучке могла так привязать ее к месту, но Кэндис не жалела об этом. Когда Мири звонила ей все эти годы, нуждаясь в помощи, она рада была принять в семью дочь покойной сестры, даже если это означало изменить привычный свободный уклад жизни.

Но помощь в исцелении Мири и воспитании Ангел стала неожиданной радостью, и Кэндис была благодарна за это судьбе каждый день. Она хотела увидеть их сразу же, как вернется, но Мири была на работе, начав жизнь сначала в качестве бухгалтера, а Ангел, скорее всего, была в школе.

Кэндис беспокоилась о своей дерзкой внучке. Девушка была умной, но с настолько яростным нравом, что ее часто выгоняли из школы. Но у Кэндис, к немалому беспокойству Мири, была идея.

Она обыскала весь район поблизости от их квартиры на предмет хорошей школы боевых искусств. Многие из которых, как могла она рассудить логически, не были таковыми. В некоторых ей просто не понравилась аура. Но когда Кэндис вошла Чикагскую школу филиппинских боевых искусств, то поняла, что нашла нужное место.

Мири опасалась, что так усилится склонность Ангел к насилию, но, как и надеялась Кэндис, с тренировками у девушки повысилась самодисциплина, и конфликты стали реже. Что было к лучшему, поскольку у них заканчивались варианты школ.

Кроме того, занятия нравились Ангел, и она делала успехи. Она даже начала заниматься с эскримой*. Кэндис знала, что это настоящее оружие, и относиться к нему нужно с уважением, но наблюдая Ангел, решившую сражаться шестом, не могла не вспомнить ее в детстве, когда девочка дралась с другими детьми палками в парке. Это были счастливые воспоминания.

Ее настроение было легче облака, когда Кэндис взяла лифт, встретить мисс Хаяси. Это будет хороший день. Двери открылись, и ее клиента было нетрудно рассмотреть среди туристов: красивая азиатка в черном деловом костюме и очках, волосы уложены в строгий узел.

- Мисс Хаяси?

- Да. А вы, должно быть, доктор Бридж.

- У меня есть несколько файлов, подходящих вам, на основе переданной вами информации, но их может быть непросто просмотреть, не то чтобы я жалуюсь.

Женщина улыбнулась.

- Конечно. Мы можем спуститься в один из ресторанов через минуту. Я просто не могла упустить возможность побывать здесь, раз уж я собралась в Чикаго. Хотите пойти со мной или подождете в лифте?

Кэндис усмехнулась.

- С удовольствием присоединюсь к вам.

С энтузиазмом она буквально притащила бедную женщину в стеклянную обсерваторию. Здесь она чувствовала себя буквально парящей над миром. С глубоким вздохом Кэндис взяла себя в руки и постаралась удержать эмоции внутри себя. Такие моменты казались волшебными.

Она повернулась к мисс Хаяси, чтобы посмотреть, как та наслаждается впечатлениями. Последнее, что запомнила Кэндис - как смотрела в ее таинственные темные глаза.

***

Кэндис моргнула и задохнулась. Она могла видеть металлическую конструкцию, венчавшую башню Уиллиса, и поняла, что стоит на краю крыши здания. Как она сюда попала? Она не смогла бы подняться сюда. Она даже не помнила, как сюда попала. Это было тревожно.

- Я должна еще раз поблагодарить вас за готовность встретиться со мной здесь.

Мисс Хаяси? Кэндис оглянулась и увидела женщину с невероятно длинными черными волосами, одетую в кимоно и странную маску, и стоящую в нескольких шагах позади нее.

- Как?..

- Это действительно не то место, где я ожидала найти шамана.

- Шамана? - Кэндис была ошеломлена. Что происходит? Женщина в маске испустила низкий нервный смешок.

- Ты ведь даже не знаешь, кто ты, не так ли?

- Кто я? - сейчас это звучало глупо, повторив все услышанное как вопрос, но разум Кэндис изо всех сил пытался не отставать от такого поворота событий.

- У тебя была полезная жизнь, ты путешествовала по миру, вовлеченная в своим странствия великими ветрами. Я полагаю, они, наверное, позвали тебя. Ты сделала это очень своевременно для меня.

Путаница сменилась гневом.

- Кто ты такая? Как сюда меня привела? Что ты хочешь от меня?

- Только твой дух, - и прежде, чем Кэндис успела ответить на это, женщина оказалась перед ней, двигаясь слишком быстро, чтобы это можно было рассмотреть. Ее руки ударили Кэндис в грудь, отбросив, ее раскинувшуюся, спиной вперед от башни.

На мгновение, когда ее разум осознал произошедшее, Кэндис запаниковала, падая, выбросив руки перед собой, словно они как-то могли остановить ее падение. Но остановило что-то помимо них. Ее держало в воздухе порывом ветра. Как? Она с удивлением уставилась над город под собой. Удивительно.

Внезапно показалось, что разум и душу вырвали из тела. Кэндис и не представляла, что возможна такая боль. Ветер исчез, и она упала, но вырвавшийся крик не имел ничего общего с падением на тротуар внизу.

***

Кицунэ бесстрастно слушала, как затих крик доктора Бридж. Внимание ее было сосредоточено на половинках медальона воздуха, соединившихся в ее руках. Она была так близка. Время почти пришло. Она так долго ждала и планировала. Скоро все это будет принадлежать ей.
____________________
*эскрима - филиппинское боевое искусство, с оружием или без. В качестве оружия используются нож, боло или шест

Падшая. 1

Ангел ехала на велосипеде домой, ее усталое тело вибрировало уверенностью. Она еще не достигла больших результатов в тренировках, но справлялась неплохо. Отлично. Она могла видеть это в глазах старших учеников, когда те думали, что она не смотрит на них.

Каждый день она мысленно благодарила тетю Кэндис за то, что та нашла для нее это место. Это было именно то, что ей было нужно. Делало ее сильнее, но при этом давало цель и самоконтроль.

Она не всегда попадала в неприятности, чаще школа была скучна для нее, обучая тому, что было ей и так понятно, без лишних ненужных повторений. Теперь у нее был собственный вызов, и Ангел могла мысленно повторять приемы, когда на уроках было что-то ненужное.

Уйдя в свои мысли, девушка увидела нечто странное и чуть не въехала в припаркованную машину. Это была женщина с невероятно длинными черными волосами, в странном шелковом одеянии и необычной маске, она смотрела на дом Ангел. Затем она повернулась и поймала взгляд девушки своим, на редкость нервирующим. Ангел моргнула, и женщина исчезла. Так она ей привиделась? Стремно.

Пытаясь избавиться от тревожного чувства, оставленного видением, она прицепила велосипед и пошла по лестнице, делая два или три шага в секунду. Лифт для неудачников. Но добравшись до конца лестницы, остановилась. На площадке прямо возле ее открытой двери стояли полицейские.

Вот дерьмо! Что она сделала на этот раз? Мысленно пробегая последние несколько недель, Ангел не могла припомнить ни одной неосторожности, которая вывела бы на нее полицию. Нет смысла откладывать неизбежное. Выпрямившись, Ангел зашагала к квартире, не желая выглядеть покорной или испуганной. Каким бы ни было наказание, она сможет принять его.

Но полицейские едва взглянули в ее сторону, избегая зрительного контакта, насколько могли. Ее мать сидела, всхлипывая в салфетку, одну из пачки лежащих на кухонном столе, и смотрела на нее опухшими глазами. Обессиливающее чувство страха укоренилось на дне живота. Что случилось? С большим трудом мать наконец справилась с собой.

- Тетя Кэндис...

Первый раз в своей жизни Ангел была сломлена чем-то. Но как бы она ни была сильна, девушка опустилась на пол под сокрушительной тяжестью горя. Тетя Кэндис умерла.
Ответить
Страница 2 из 2:  1 2 
Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1):