Черепашки-ниндзя   Фан-зона  Фан-фики   Честный договор. Продолжение
   22.12.2017, 02:31  
Честный договор. Продолжение
Пролог. Заглянуть в бездну

Огромная полная луна поднялась над зубчатым частоколом деревьев, заливая их макушки холодным зеленоватым светом. Ярко освещенные, они были хорошо видны в непривычно широком, забранном решеткой окне —
не чета тем бойницам, что заменяли окна в бывшем соборе. Но своей непривычностью они не нравились мутанту, находящемуся в помещении — разве чуть меньше, чем неестественный, неживой лунный свет, слишком уж напоминающий яркое режущее глаза освещение лаборатории, в которой он и принял нынешний облик. Тигриный Коготь не любил лаборатории, как, впрочем, и все связанное с техникой и наукой. У него были свои, весомые причины не доверять ученым и инопланетным технологиям, но сейчас… сейчас, видит небо, он рискнул бы, наверное. Если бы это было возможно.

Сделав несколько шагов вдоль окна, он еще раз хмурым взглядом обвел помещение, маленькое, отчетливо неуютное и необжитое. Почти стерильная чистота завершала сходство с больничной палатой. Хотя и была ею другая комната, отделенная от этой дверью — как раз туда сейчас и направлялся Тигриный Коготь. Пересекать порог отчаянно не хотелось — но и трусливо держаться в стороне тоже не выход. А есть ли он? Еще один вопрос из числа тех, на которые нет ответа. По закону подлости, самые насущных и жизненно необходимых…

Шевельнув ухом, тигр прислушался — но нет, за дверью царила тишина, а значит, пока можно не спешить. Хоть немного собраться с духом и с мыслями, на случай если его план не сработал. Видят боги, как трудно приходилось ему с хозяином прежде… сейчас же он отдал бы все, что угодно, лишь бы вернуть это «прежде». Со всеми его неурядицами и сложностями. Время, когда что-то еще можно было изменить.

Тигриный Коготь тяжело выдохнул, разжал судорожно сжатые в кулаки лапы. Ладонь по старой привычке пыталась ухватить рукоять пистолета, и лишь видимым усилием удавалось сдержать рефлекс. Если бы все, как раньше, можно было решить дракой или хитроумным маневром. Тигр был почти уверен, что так же думали и его товарищи по клану, благоразумно держа свои мысли при себе. На свое же счастье — ибо сдерживаться с каждым днем становилось все труднее. Ситуация запутывалась все сильнее, и порой в отчаянии казалось, что его, выхода, нет вовсе. Тигриный Коготь запрещал себе думать об этом, но неизменно, раз за разом возвращался к этой мысли. Кто скажет почему?

В тот день, когда Рахзар и Бибоп с Рокстеди наконец нашли их с мастером в подземных катакомбах и подогнали транспорт как можно ближе к выходу на поверхность, тигр никому не доверил ни транспортировку пострадавшего хозяина (тем более, что и годились на это лишь он сам да практически уцелевший здоровяк Рокстеди), ни выбор направления отступления. Именно отступления, хотя Тигриный Коготь был уверен, что случись им сейчас столкнуться с семейкой подземных ниндзя, они вполне могли бы победить. Даже в таком, неполном и заметно потрепанном составе. Но жизнь и безопасность мастера были важнее, а месть… они успеют осуществить ее позже, в более удобных условиях.

Отчасти по той же причине, их не лучшего состояния, он выбрал новым местом дислокации не старую церковь, в которой клан располагался ранее, а базу далеко за городом. Ее окружала лесистая безлюдная местность, а площадка, примыкающая к основному зданию, выходила на обрывистый берег реки. Не подойти, не подобраться незамеченными. Лучшее место, чтобы залечь на дно, вдали от всего мира. Тигриный Коготь был на базе вместе со Шредером лишь единожды, но путь до места, как настоящий кот, запомнил хорошо. И это пригодилось, потому что, как оказалось, и окрестности знал лишь он. Спрашивать что-либо у Шредера тигр не рискнул, убедившись еще ранее в безуспешности попыток.

Нехотя, с большим сомнением, он препоручил следить за состоянием мастера Рахзару, сам же устроился за рулем. Непривычно притихшие Бибоп и Рокстеди разместились в кузове и старались не привлекать к себе внимания. Тигра они побаивались и в иное, более мирное время, сейчас же он напоминал гранату с сорванной чекой — не угадаешь, когда рванет.

С тех пор прошло… да, уже целых две недели. Вынужденный волей-неволей взять под опеку прочих мутантов и охранявших базу роботов-Футов, Тигриный Коготь точно знал, сколько прошло времени — как ни хотелось иной раз забыться и забыть обо всем. Мечты, мечты… Бибоп и Рокстеди и в лучшее время нуждались в присмотре, и даже Рахзар, поначалу соперничавший с ним за лидерство, забыл о своих амбициях. Первый ученик Шредера отчаянно трусил — и не нашел ничего лучше, как понадеяться на удачу — и на старшего, более опытного товарища. А на кого, на что надеяться ему?

Сделав еще один круг по комнате, Тигриный Коготь подошел-таки к двери. Холодная, металлическая, неприятная на ощупь; ее еще и пришлось придержать, чтоб не хлопнула. Автоматическими дверями, в отличие от предыдущего логова, здесь были оснащены лишь комнаты с ловушками — и было их гораздо больше, чем могло показаться в невеликом на вид здании. Незамеченной не проникнет и муха… хотя лучше бы проникла. Лучше… Тигр тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. Нет, не сейчас, хотя, боги свидетели, развеяться очень кстати.

Да, сейчас бы он дорого дал хотя бы за короткую схватку — не здесь, конечно же, на безопасной нейтральной территории. Тигр нервничал — и не пытался это скрыть. Каждый день, каждый час, проведенный на базе, казались ему вечностью — напряженной, мучительной, вытягивающей жилы в ожидании неизвестно чего. Волей-неволей оказаться за главного — полбеды, Тигриный Коготь был готов на это уже давно. Гораздо больше его волновало состояние мастера. Тигр мало что смыслил в медицине и травмах, но понять, что дело серьезное, сумел бы даже недалекий Бибоп. Будь Тигриный Коготь человеком, возможно, он рискнул бы ослушаться мастера и обратиться в какую-нибудь частную клинику, благо таких в городе и за пределами было немало. Наверняка нашлась бы такая, где гораздо меньше интересовались личностью пациента, чем его платежеспособностью. Шанс, всего лишь шанс, не более. Но все же много больше, чем ничего. Чем мучительное существование тут, без надежды на лучшее.

Тигриный Коготь сделал бы это — но увы, с недавних пор под началом его остались одни мутанты да роботы-ниндзя. Воинов-людей заметно не хватало еще при его поступлении на службу, за последние же полгода оставшиеся и вовсе были отосланы на родину, с каким-то неведомым ему заданием. Набрать новых… но Тигриный Коготь скорее бы откусил себе лапу, чем доверил тайну мастера, его благополучие чужому, случайному человеку. Даже не будь на то особого приказа.

А он был, жесткий и бескомпромиссный, впрочем, как и всегда. И, хоть сейчас ослушание ничем и не грозило, привычка брала свое. Тигр не смел настаивать ни на лечении, ни даже на полноценном питании для хозяина, пусть даже исхудавший, осунувшийся вид последнего и всерьез тревожил. Не смел даже лишний раз напомнить о себе — хотя поначалу пытался на чем-то настаивать, убеждать, уговаривать. Да, даже зная непробиваемое упрямство Шредера — и возможное наказание за дерзость. Да и как тут было не попытаться, если хозяин напрочь забыл о себе и, кажется, вовсе потерял волю к жизни? Если почти перестал есть, проводя практически все время в странном полуотключенном состоянии? Так, словно после тяжелой травмы окружающий мир перестал существовать для него — как и он сам, некогда великий и устрашающий мастер клана. А может, и не словно… Первое время тигр даже опасливо прислушивался к дыханию, боясь худшего. Хоть и подозревал, что худшее таки произошло. Причем не сейчас, а много раньше… все те же две недели назад.

Будучи воином, Тигриный Коготь не понаслышке знал, сколь мучительны вынужденная беспомощность и неподвижность. На это и напирал, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, как-то растормошить Шредера. Беспощадно напомнил об оставшихся на свободе безнаказанных врагах; об обезглавленном клане — ведь сам он, как ни крути, не замена мастеру; об ускользающем из рук городе… Не напоминал лишь об одном — инстинктивно догадываясь, что это и есть причина, опасаясь неожиданных последствий. Кто знает, сломает ли мастера напоминание о потере или, напротив, даст стимул к жизни? Проверять не хотелось, однако буквально сегодня он уже готов был рискнуть…

Не пришлось. Что именно подействовало, тигр не знал — но мысленно махнул рукой, порадовавшись про себя. Да что бы ни было — все лучше, чем это пугающее безразличие и пустые стеклянные глаза. Даже привычное уже ожесточение и зацикленность на мести — пускай. Он, Тигриный Коготь, найдет тысячу и один способ заставить зеленых сопляков пожалеть, что родились на свет — лишь бы мастер пожелал того. Лишь бы… неужели он так много просит?

Увы, в очередной раз жизнь спустила его с небес на землю одним-единственным вопросом, произнесенным непривычно оживленным тоном:

— У нас еще остались запасы мутагена?

Стыд вспомнить, Тигриный Коготь даже не сразу сообразил, для чего Шредеру вдруг понадобился мутаген. Ну, в самом деле, пополнить ряды армии было бы совсем нелишне. Увы, многозначительное молчание мастера не давало даже понадеяться на столь выгодное использование. Еще пара осторожных предположений — и осознав наконец, что именно тот задумал, Тигриный Коготь первый и единственный раз позволил себе сорваться и повысить голос на хозяина. Захлестнувшее негодование вперемешку с липким страхом как цунами смело и привычную почтительность, и страх, и рассудительность. Нет, он ни за что не позволит мастеру уродовать себя, заменяя таким изуверским способом лечение. Нет никаких гарантий, что это поможет, что Шредер превратится во что-то хотя бы относительно вменяемое. Хуже того: покойный Стокман говорил, что последняя партия, полученная от Кренгов незадолго до их исчезновения, нестабильна и несет массу побочных эффектов. Невезучий ученый не успел изучить их все и нейтрализовать, и какой из них выстрелит? Нет, он скорее своими лапами убьет повелителя, чем решится так над ним издеваться… без малейшей возможности что-то исправить к тому же.

Тигриный Коготь пожалел о своих словах, не успев договорить.

— Так сделай это! — прошипел Шредер, сжимая истощенную обессиленную руку в кулак, на краткий миг напоминая себя прежнего. Мутант с болью отметил, что даже это движение далось мастеру с большим трудом.

— Ну? — превозмогая боль, тот приподнялся на своем ложе, с гневом сверля взглядом строптивого подчиненного. Глаза вспыхнули привычным полубезумным огнем. — Какого демона ты вмешался, если ни на что не способен?

Проглотив обиду, Тигриный Коготь опустил взгляд. И все же нашел в себе силы отрицательно мотнуть головой. Будь что будет, он не пойдет на это безумие. Форменное самоубийство, только медленное и изуверское.

— На этой базе его не осталось, мастер, — хмуро буркнул он, отчаянно пытаясь выгадать время. Хотя бы немного, шанс найти какое-то иное решение. — Если только в городе…

— Так добудь! — Шредер тяжело опустился, почти рухнул на постель. Сжал зубы, глядя в низкий потолок, совершенно очевидно проклиная и бессильное тело, и бестолковых подчиненных, не понимающих, что хуже быть уже просто не может. — Сегодня же, или командиром вместо тебя станет Брэдфорд, а тебя здесь не будет. Понял?

Тигр молча кивнул.

— Свободен.

Тигриный Коготь развернулся и медленно, тяжелым шагом побрел к выходу. Яркий, режущий глаза свет заметно потускнел, подернулся дымкой. Сегодня. Значит, у него осталось еще полдня. Не так много, но при умелом подходе…

***

И вот сейчас они подошли к концу, так ничего и не дав. За прошедшие часы, препоручив командование злополучному Брэдфорду (тот так никогда и не узнал, насколько сильно тигру хотелось его в этот миг придушить) Тигриный Коготь добрался до города. Что именно он рассчитывал там найти, мутант не знал и сам. Недавние союзники попрятались, враги… да даже их никчемные человеческие друзья тоже не спешили попадаться под горячую лапу. А время шло. Тигр с тревогой наблюдал за ползущим под дымкой облаков размытым красноватым шаром солнца: оно клонилось к горизонту пугающе быстро, а он так ничего и не успел.

Последним отчаянным жестом стал визит в ресторанчик дона Визиозо. Самого босса застать там, конечно, не удалось, но встряхнув его перепуганных подчиненных, Тигриный Коготь добился допуска в химлабораторию, где на основе фармацевтических препаратов производили наркотики, мало отличимые от настоящих лекарств. И раздобыл единственное, что получилось. Что могло хоть немного отсрочить неизбежное.

Притворив тихонько дверь, тигр неслышно приблизился. Облегченно выдохнул. Препарат сработал как надо, подарив ему еще несколько часов на обдумывание ситуации. Что они дадут и дадут ли, Тигриный Коготь предпочитал пока не задумываться, малодушно наслаждаясь мгновением покоя. И тишиной — в кои-то веки не зловеще-тревожной.

Укушенный неожиданной тревожной мыслью, он подошел поближе к ложу. Мохнатая лапа мягко, почти невесомо легла на человеческое запястье, сейчас, после голодовки и неподвижности, кажущееся еще более хрупким. Уши шевельнулись, ловя еле слышимый звук дыхания и гораздо более громкий — кардиомонитора. Ровный, успокаивающий звук, но полузверь гораздо больше верил своему чутью, инстинктам. Они подсказывали, что спокойствие — временно, но прямо сейчас можно не думать о дурном, расслабиться.

Если бы… Взгляд скользнул по гладким, холодным даже на вид поверхностям, предметам на них по разные стороны постели. Маска демона Ханья, призванная, по мнению мастера, отгонять злых духов и дурные сны. Шлем, знаменитый Куро Кабуто, тускло отблескивающий в свете лампы, бросая на лицо спящего блики. Дорогие для Шредера вещи, не сумевшие, однако, уберечь, отвести беду. Оставившие ее, как и тяжелый выбор, на его долю.

Тигриный Коготь на миг устыдился своих мыслей, потом снова нахмурился. Как ни крути, решать и решаться все же ему. На краткий, безотчетно шальной миг он усомнился, правильно ли поступил тогда, вмешавшись. Не самая лучшая судьба — погибнуть от руки врага, не в силах даже уклониться от удара; но лучше ли теперешнее мучительное существование? Может?.. Он коснулся лапой рукояти меча, что носил с разрешения мастера не снимая даже в его личных покоях. Препарат не даст Шредеру проснуться, и он ничего не ощутит — ни боли, ни страха, ни гнева на столь неожиданное предательство. Быстрый и легкий переход в Пустоту, о котором можно лишь мечтать…

На несколько мгновений тигр замер у ложа хозяина, всматриваясь в неподвижное, обманчиво безмятежное лицо. Затем, тяжело выдохнув, опустил руку. Плечи обессиленно опустились, словно под тяжелым грузом. Он не привык бить в спину и исподтишка, и менее всего желал делать это сейчас. Просто не мог, даже понимая возможную гибельность своей нерешительности. Сейчас, когда мастер наконец пожелал вернуться к жизни, воровски отнять ее, отнять надежду… К тому же — Тигриный Коготь давно не верил в духов и их возмездие — но вполне мог предположить, что мастер станет таким, лишившись и после смерти заслуженного покоя. Нет, верный вассал не мог обречь его на такую судьбу.

Он сделал шаг назад, словно опасаясь, что решимость изменит ему. Тень скрыла его силуэт, глаза сверкнули желтоватым отблеском, поймав отражение луны. Теперь она плыла и за этим окном, придавая всему призрачный оттенок, прихотливо мешая истинное и мнимое. Тигриный Коготь давно не верил в чудеса и провидение… но сейчас, обратив взгляд к небу, кратко и горячо попросил об исключении. Единственном на бесконечности, что поможет ему переломить судьбу. Хотя бы даст на это шанс…

Глава 1. Затишье

Двумя днями ранее

Медленно толкнув ладонями воздух, Леонардо столь же плавно, неспешно развел их в стороны, выдохнул и открыл глаза. После долгого зажмуривания освещенная падавшим через решетку и резной узор листьев светом комната додзе казалась чуть зеленоватой. Тени разбежались по углам, прячась, рождая искусную иллюзию солнечного полдня. Должно быть, он и царил сейчас на поверхности, не доступный глазам мутантов, видимый лишь людям. Но Леонардо не завидовал им. Нисколько.

На душе его царило точно такое же, умиротворенное, солнечное настроение, так что даже минутные тени и сложности казались незаметными. И дело было не только в ногах, что восстановились почти полностью. После памятной битва они долго ныли на каждое движение, и Леонардо неосознанно берег их во время тренировок. Но сейчас уже трудил себя почти в полную силу, избегая лишь самых сложных элементов, типа прыжков с высоты. С плохо скрываемой радостью наблюдая, как возвращаются былые силы, ловкость и быстрота реакции. Нет, конечно, до полного восстановления еще долго, но и уже имеющегося более чем довольно, чтобы мысленно поблагодарить мастера за то, что в свое время не дал пасть духом.

Потянувшись, черепашка поднялся и вышел из додзё. Улыбка не сходила с губ, но на этот раз причиной была не завершенная тренировка. Взгляд зацепился за плотно притворенные двери комнаты мастера. Как и обычно - но сейчас, Лео был уверен в этом, учитель уединился там с Караи. Гостья довольно быстро освоилась в логове и свыклась со всеми его обитателями, даже с Эйприл и Кейси, порой заходившими навещать их. Последний, правда, немного сторонился Караи, видимо, вспоминая их последнюю, не слишком удачную встречу. А может, опасаясь, что о ней узнает Эйприл... Леонардо подавил смешок. При том, что сам рассказал обо всем Рафу, наивно надеясь, что тот промолчит. Мальчишка, что тут скажешь!

Сложнее всего, изначально, складывались отношения Караи со Сплинтером, в силу его крысиной природы. На сей раз в ней было гораздо больше от рептилии, чем в прошлый, и Леонардо всерьез опасался, сумеет ли подруга научиться управлять своими инстинктами. Слэш научился, Кожеголовый тоже, но это заняло много времени и, наверняка, усилий. Караи же только в самом начале пути.

Словно бы в такт его мыслям створки бесшумно раздвинулись, и оттуда выскользнула девушка-змея. Леонардо приветливо улыбнулся ей, но сказать ничего не успел.

- Ну, наконец-то, - из своей лаборатории показался Донни, в неизменных за последнее время защитных очках и перчатках. - Тебя-то мне и надо, сестренка.

- З-с-сачем? - чуть настороженно поинтересовалась Караи, зрачки сузились, превратившись в узкие щелочки.

Следом за ней из комнаты появился Сплинтер. Он показался Леонардо очень усталым. Впрочем, ничего удивительного. Учитель сам вызвался рассказать Караи историю их знакомства и всего происходящего, чтобы между ними не было никаких недомолвок и непонимания, а это куда как непросто. Лео еще помнил, как, путано и сбиваясь, пытался объяснить Караи суть поступка Сплинтера, доказать его невиновность - а ведь тогда ее разум был более человеческим. Сердито нахмурившись, черепашка тут же напомнил себе, что и нахождение во вражеском логове тому совсем не способствовало, да и учитель - не ровня ему. Наверняка справится как надо.

- Наверное, Донателло требуется твоя помощь в его опытах, Мива, - неслышно поравнявшись с дочерью, Сплинтер мягко коснулся ладонью ее плеча. Та вскинула голову, посмотрев на него, откинувшись затылком к его руке. Затем кивнула и проскользнула мимо Леонардо в сторону лаборатории.

- Учитель совершенно прав, Караи, - затараторил Донни, догоняя ее и размахивая руками по ходу движения. - Прости, но у меня закончились образцы твоего ДНК. А для создания ретромутагена они просто необходимы. Обещаю, я постараюсь, чтобы тебе не было больно.

Леонардо неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Спору нет, во взятии анализа крови мало приятного не только для животного, но без этого не обойтись. Ладно, что Караи все же обрела рассудок, и с ней можно договориться. Менее всего ему хотелось бы прибегать к насилию, опасаясь напомнить подруге пережитое ею у Шредера. Вот кто наверняка не церемонился! Но Донни на такое не способен, и рано или поздно Караи научится ему доверять, вопреки недобрым ассоциациям. А может, уже и научилась. Хорошо бы.

- Как проходят ваши занятия, сэнсэй? - поинтересовался он, шагая вслед за Сплинтером в сторону додзё.

- Лучше, чем можно было ожидать, Леонардо, - тот на миг остановился, сложив руки на трости. Внимательный взгляд обратился на сына, и тот неожиданно стушевался, отвел глаза. - Во многом благодаря твоей помощи. Ты первый сумел завоевать доверие Мивы, и я очень благодарен тебе за это, сынок.

- Да нет, учитель, - еще больше засмущался Лео, спрятал руки за спину. - Первым был Майки.

- Но вспомнила первым она все-таки тебя, - напомнил ему Сплинтер. - И наверняка заслуженно. - Я благодарен вам всем, дети мои, но тебе, Леонардо, в особенности.

- Да ладно тебе, Бесстрашный, - шутливо толкнул его в плечо проходивший мимо Рафаэль. - Хоть раз признай, что ты можешь не только ошибаться.

Леонардо с улыбкой оглянулся, однако прекращать разговор с учителем не собирался. Совсем скоро тот пересечет порог додзё, и он не посмеет ему мешать - наверняка учителю потребуется долгая медитация и восстановление - а он еще не спросил всего.

- Она вспомнила обо всех нас, мастер? - не мог не спросить он. - И... поняла правильно? На этот раз?

Леонардо торопливо прикусил язык, но лишнее слово уже успело с него сорваться. И вот нужно было напоминать? Черепашка сердито сжал руки в кулаки, но учитель отреагировал на его неловкость спокойно, словно и не заметив. Чего тоже не наблюдалось вот уже достаточно давно.

- Смею на это надеяться, Леонардо, - Сплинтер кивнул своим мыслям. - Мива стала спокойнее и уравновешеннее, и уже не так бурно реагирует даже на неприятные воспоминания, что не может меня не радовать. Возможно, это первый признак доверия.

Леонардо не мог мысленно не согласиться. Теперь, когда Караи жила у них, он сам замечал подобное - но привычно сомневался, не видит ли желаемого вместо настоящего. Но учитель не может ошибаться.

- Я поведал ей произошедшее между нами и нашими врагами. Нет, разумеется, не во всех деталях, - добавил крыс, видя безмолвный вопрос на лице сына. - Лишь самое основное, чтобы дать объективную картину прошлого и настоящего.

- И... - Леонардо помялся, прежде чем решился спросить, - о том, каким образом ей удалось спастись при последнем падении?

Как ни старался, черепашка все еще не мог произнести имя заклятого врага в связи с этим событием. Не мог, и все тут. "Шредер" и "спасение" слишком уж не вязалось друг с другом, звучало столь же дико, как, например, "горячий снег".

- Конечно, - не оставил надежд и сомнений Сплинтер. - Все, как оно было. Нам нечего скрывать, Леонардо.

Черепашка вовсе не был в этом так уверен. Да, он привык доверять словам учителя и находить в них смысл, даже если сразу его было и не разглядеть. Сплинтер намного старше и опытнее их всех, и наверняка знает намного больше, но все-таки... все-таки сейчас его решение казалось Леонардо слишком поспешным. Не из-за такой ли правды решилась в тот раз Караи на эту дурацкую месть Шредеру, обернувшуюся бедой им всем?

Все это он поведал учителю, и даже вздрогнул, когда уже поравнявшийся с порогом своей комнаты Рафаэль вмешался в беседу.

- В кои-то веки я согласен с тобой, Бесстрашный, - и скрылся в комнате прежде, чем кто-то успел возразить ему.

Леонардо был про себя рад такой неожиданной поддержке. Сплинтер же замолчал, задумчиво поглаживая бороду. Со стороны казалось, он тоже сомневается в правильности своих действий. Которых к тому же не воротишь... если только Караи не забудет об этом кратком эпизоде. Леонардо искренне понадеялся на это.

- От недомолвок и искажения истины происходит не меньше бед, Леонардо, - наконец нарушил затянувшуюся паузу Сплинтер. - И это лишний повод учиться на своих ошибках. Многое из сказанного Мива уже знала, и уточнения лишь помогли ей уложить все в голове. Сейчас ее сердце не охвачено болью и гневом, а значит, самое время для правды.

Возможно, так оно и было. Леонардо не был уверен и потому счел за лучшее промолчать, направившись своей дорогой.

***

Тем временем предмет их разговора уютно свернулась в углу лаборатории, наблюдая за действиями ее хозяина. Караи не любила подобных помещений, слишком уж напоминали они о недавнем пленении. Именно в пахнущей химикатами, ярко освещенной комнате, полной хищно блестящих предметов, и происходило с ней самое скверное, и какое-то время Караи старалась даже мимо двери в лабораторию проползать поскорее, не будить некрепко спящих воспоминаний.

Первый раз уговорить ее пересечь порог было делом непростым. Помогло природное любопытство, не оставившее Караи и после мутации. Донателло оставил дверь лаборатории открытой, а примерно на середине комнаты, прямо на поставленном на пол подносе, - ее любимые кушанья. После чего с улыбкой наблюдал за борьбой настороженности и любопытства, и как медленно, но верно победило второе. Победу над страхом Караи он отчасти считал и своей.

Происходило это в первые дни появления Караи в логове. Сейчас же маленькая, по-своему уютная комнатушка местного изобретателя уже не казалась ей опасной и даже просто неприятной. Свет в ней был приглушен, за исключением лампы на столе, большинство пугающих предметов убрано по углам и укрыто тканью. Но самое главное, убедившее Караи довериться: Донателло никогда ничего не заставлял ее, и даже необходимые анализы, вот как сегодня, брал лишь с ее согласия и как можно аккуратнее.

Теперь же, проверив гипсовую лонгетку на хвосте и рассеянно проведя ладонью по шее, гений углубился в опыт, что-то бормоча себе поднос, переливал из одной емкости в другую, то и дело капая на стекло и рассматривая под микроскопом. Бывало, подобные опыты завершались громким хлопком с появлением режущего ноздри дыма, но сегодня пока было тихо.

Караи свернулась в углу, поближе к висящей на потолке лампе: та нарочно для нее была опущена ниже. Полусонным взглядом она наблюдала за Донателло. Караи уже слышала, что тот изобретает что-то для нее, но что именно, понять пока не могла. А сейчас не слишком и пыталась: монотонное бормотание убаюкивало.

Неожиданно хлопнувшая дверь заставила ее вздрогнуть, но нет, это был лишь Леонардо. Он приветливо кивнул Караи и обернулся к брату, отложившему пока свои химикаты.

- Время тренировки, Дон. Ну, как успехи?

- Меньше, чем хотелось бы, - буркнул тот неожиданно сердито. - Лео, нельзя ли хотя бы на пятнадцать минут попозже. Я почти на пороге и...

- ...они наверняка затянутся на час, - с усмешкой закончил лидер. - Дон, я все понимаю, но учитель не станет ждать. Да и тебе наверняка стоит малость размяться.

- Возражать, как я понимаю, бесполезно? - Донателло аккуратно слил остатки результата опыта в колбу и поднялся. Караи открыла глаза, следя за ним. Яркий цвет содержимого колбы напомнил ей ягоды, которыми не далее чем вчера угостил ее Майки. Нет, она, конечно, понимала, что это разные вещи, но все же... так похоже.

- Извини, сестренка, - Донателло погладил по голове девушку-змею и под ее внимательным взглядом спрятал в шкаф колбу с ее ядовито-красным содержимым. - Тебе с этим знакомиться и вовсе ни к чему. Вредно, понимаешь?

Та медленно кивнула, словно соглашаясь. Может, и правда поняла - но Донни предпочел перестраховаться и надежно закрыть шкаф на ключ, который повесил на гвоздь высоко - ему одному только и дотянуться - вбитый в стену.

- Так что же все-таки с результатами? - напомнил ему Леонардо.

- Пока не особо, - Донателло устало вздохнул и, вынув стеклышко из микроскопа, вместе с использованной мензуркой и пипеткой отнес в мойку. - Вернее сказать, почти никак. Вывести сам мутаген удается, но возникает иная сложность.

- Плохо, - Леонардо выглядел огорченным. Покосился на притихшую Караи и переспросил. - А... извини, что спрашиваю... никак нельзя ускорить процесс? Мастер Сплинтер переживает из-за дочери, да и... - он виновато оглянулся на Караи, - общаться с ней тяжеловато... эти ее вспышки.

О том, что сейчас неожиданных проявлений агрессии стало меньше, Леонардо не стал упоминать - кто знает, когда они повторятся и с каким результатом.

Донателло сердито выдохнул через ноздри. И он туда же! Ей-богу, за прошедшие дни его начал доставать этот вопрос, заданный, кажется, всеми членами семьи по очереди. Нет, мастер Сплинтер воздержался, но Донателло казалось, он чувствует эти слова даже непроизнесенными. И никому нет дела, насколько сложный и тонкий это процесс.

- Нет, если ты не хочешь повторить опыт Стокмана, - резко бросил он. Почти так же грубо, рвано отшвырнул на стол пипетку, которую мыл. - Сколько раз можно повторять? Я не бог и делаю все, что могу.

- Ну, не кипятись, - Леонардо подошел поближе и примирительно коснулся локтя брата. - Прости. Я не хотел тебя задеть. А... сколько тебе его уже задают? - не смог удержаться он от вопроса.

- Две недели, Лео, - раздраженно отозвался Донателло. - Все две недели, что мы вернулись. Но в настоящем эксперименте это капля в море. Хотя... откуда тебе знать?

- Пойдем, - Леонардо потянул его за руку в сторону гостиной. - Объяснишь остальным, в чем у тебя загвоздка, до тренировки. Чтобы не повторять много раз, - он оглянулся на Караи. - Ты с нами?

Та отрицательно помотала головой. Со времени мутации Караи болезненно воспринимала громкие звуки, особенно нескольких тональностей сразу - и шумные сходки новой семьи были для нее испытанием.

- Пусть остается, - неожиданно разрешил Дон.

Леонардо удивленно посмотрел на него. Обыкновенно гений не терпел в своей "святая святых" никого, пока самого хозяина не было, а шумного любопытного Майки старался не допускать и в своем присутствии.

- Я уже все убрал, - пояснил Донателло. Осторожно опустил на стол отмытую чашку и вытер руки. - Пошли.

Братья вышли. Уже на пороге Леонардо обернулся. Неясная тревога продолжала беспокоить его. Девушка-змея уютно устроилась под лампой и, кажется, начала дремать - во всяком случае, звука приоткрытой двери не услышала. Может, и правда лучше не тревожить - разбуженная, Караи становилась очень раздражительной. Да и недолго они.

Леонардо тихо выдохнул и осторожно притворил дверь.
Спасибо за пост (1) от: RussianEmpire
   02.01.2018, 00:27  
Глава 2. Ошибка

Выходя из лаборатории, Донателло намеренно замешкался, припоминая, все ли потенциально опасные предметы убрал из зоны досягаемости. Пока что выходило, что все. Он не был готов признаться даже себе, что просто оттягивает миг объяснения, раз уж невозможно избежать его совсем. Дон и сам вот только недавно понял, в чем загвоздка с очередной ремутацией, но как, как объяснить это остальным - и, главное, быть понятым.

Когда Леонардо прикрыл за его спиной дверь, Дон не стал его поправлять, хотя обычно старался держать вход в свою обитель надежно закрытой. Медленно выдохнул, развернувшись лицом к гостиной: и точно, оставшиеся члены семьи собралась в ожидании его, не в додзё, как обычно перед тренировкой, а на диване по центру комнаты. Даже Сплинтер был там, стоял, оперевшись ладонями о спинку мебели и, как показалось черепашке, выжидающе на него глядя.

Лишь дойдя до дивана, Донателло сообразил, чего, а точнее, кого не хватает. Майки, обыкновенно любивший восседать по центру и влезать с неуместными вопросами, отсутствовал. Его не было ни на диване, ни на самодельных качелях из старой шины над бассейном, ни у телевизора, ни даже у пинбола. Что самое удивительное - никто, кроме Донателло, не удивился отсутствию Майки. Получается, он снова что-то пропустил?

Дон уже открыл рот задать вопрос, когда донесшийся из комнаты младшего приглушенный грохот подсказал, где его искать. А секундой позже появился и сам Майки, пыльный, со съехавшей набок маской-банданой и очень расстроенный.

- Нету ее там! - заявил он прямо с порога, обиженно глядя на братьев, словно это они куда-то заныкали его пропажу. - Я же говорю, пять раз уже искал - и нету. Ну, что делать-то?

- Я уже говорил: дурацкая была затея вообще приносить ее сюда, - буркнул Рафаэль и наклонился вперед, собираясь встать. - Что нам, своих, что ли, не хватает? А насчет делать лучшая идея - пойти размяться, а заодно и вытрясти лишнюю дурь.

- Чего - своих? - не понял Донателло, но не был даже услышан.

- Она особенная, - возразил Майки и даже подбоченился, что, впрочем, делало его позу не гордо-серьезной, а скорее комичной. - Ну, не мог же я бросить ее одну, на съедение крысам.

- Зато теперь ее съест Караи, - грубовато ухмыльнулся Рафаэль и хлопнул себя по коленям. - И не надо тратиться на еду.

Леонардо укоризненно взглянул на него.

- Поищем ее потом, Майки, - решил он, - после тренировки. А сейчас Дон расскажет нам, что мешает в создании ретромутагена.

- Но не раньше, чем я узнаю, что или кого вы потеряли! - неожиданно воспротивился тот. Ему здорово надоели эти недомолвки. - Что опять ухитрился посеять Майки?

- Я не се... - начал было тот, но Сплинтер знаком велел ему умолкнуть, и младший, угрюмо косясь на Рафаэля, присел на диван рядом с ним, а после и вовсе забрался с ногами.

- Майки нашел в тоннеле белую мышь, - пояснил Леонардо. - Ему стало жалко малыша, который обязательно попадет под поезд или в зубы к крысам, и он принес его сюда, пообещав посадить в клетку.

- Она домашняя, - уверенно заявил Майки. - Просто потерялась. Как и твой Спайк, - не упустил он случая напомнить-кольнуть Рафа. Тот равнодушно отмахнулся.

- Принес сюда? - Донателло драматически хлопнул себя по лбу. - Чем ты думал, Майки? Ты забыл, что сейчас с нами живет Караи, а она охотится на мышей? Я потратил уйму времени, выводя их из логова - только затем, чтобы ты притащил новых?

- Всего одну, - надулся младший. - И в свою комнату, там она никому бы не помешала. Правда, учитель? - он с надеждой уставился на учителя.

- Заводить питомца, никого не спросив, плохая идея, Микеланджело, - не согласился Сплинтер. Сцепил когтистые пальцы на обивке дивана, чуть наклонившись вперед. - Донателло прав: если он попался Миве, тебе некого винить в этом, кроме себя.

- Я и клетку для нее нашел, - дрожащим голосом пробормотал Майки, отодвигаясь на край дивана и пряча подозрительно блестящие глаза. - Я не хотел...

- Скорее всего, твоя мышь давно сбежала отсюда, - решил успокоить его Донателло. - Я установил по всему логову ультразвуковые отпугиватели грызунов, чтобы ни один из них не забегал на нашу территорию. Простите, учитель, - он оглянулся на Сплинтера, - вы можете ощутить тревогу и дискомфорт от них, но это - единственный способ держать крыс и мышей на безопасном расстоянии от нас... и от Караи.

- Тебе не за что извиняться, сын мой, - спокойно ответил Сплинтер. - Настоящий ниндзя умеет побороть неприятные чувства и не дать им затуманить рассудок. Леонардо сказал, что в твоих экспериментах не все идет удачно, - он сменил тему, и тон голоса крыса сменился, став более... серьезным? обеспокоенным? Донателло не мог сказать наверняка, он не слишком разбирался в психологии и выражении эмоций, а уж учителя-то, он был уверен, не раскусил бы и завзятый психолог.

Почти сразу же перестав сокрушаться по поводу потери, Майки тоже обернулся к брату, любопытно блеснув голубыми глазами. Донателло показалось, те же искорки были во взгляде каждого, не исключая Сплинтера. Он тяжело вздохнул, и остановившийся позади него Леонардо ободряюще коснулся его локтя.

- Дело хуже, чем я ожидал, - юный изобретатель старался держаться невозмутимо, но не мог скрыть огорчения. - Мутаген по-разному трансформирует различные системы живого организма, и в случае его аннигиляции возможные побочные действия тоже различны. Особенно в случае слияния с нейронной сетью, она...

- Дон, а если по-английски? - раздраженно поинтересовался Рафаэль. Вот хоть убейте, он ничего не понял из сказанного, и был уверен, что то же касалось и любого из братьев, а вполне возможно - и учителя, хотя они и не признаются в этом.

Микеланджело энергично закивал. Сложные слова, которые так любил употреблять ученый брат, звучали завораживающе и интересно, но все-таки хотелось бы знать, что же на самом деле не так с Караи и мутагеном в ее теле. Майки знал лишь, что тот отличается от мутагена, изменившего их самих и что она может по своему усмотрению менять обличия А вот в чем причина, понять не мог до сих пор даже Донни. А этого чертовски мало, чтобы избавить ее от мутации.

Донателло устало выдохнул, но терпеливо начал пояснять:

- Помнишь, когда мы нашли Караи после первой мутации, ее разум понемногу затуманивала змеиная сущность? Инстинкты заменяли рассуждение, она стала хуже говорить и осознавать себя. Помнишь?

- Предпочитаю не вспоминать, - проворчал недовольно Рафаэль. И правда, воспоминание о тогдашней тревоге - удастся ли сохранить настоящую Караи - слишком ярко и посегодня жила в его памяти. Как и раздражающее чувство бессилия что-либо изменить. Самое отвратное, что только может быть.

Раф раздраженно передернул плечами. Нет, пока что ничто в данной ситуации не напоминало подобного, но все же...

- А зря. Потому что при повторной мутации случилось нечто подобное, - с досадой возразил Дон. - Караи на время потеряла ориентацию в пространстве и времени, утратила рассудок и память. Они и сейчас не до конца к ней вернулись.

- Ну и? - Майки опустил голову на сцепленные на поднятых коленях ладони.

- Мутаген заметно перестроил нервную систему Караи, сильнее, чем прочие, - Донателло нервно размял пальцы: привычный жест, когда он пытался успокоить себя, когда, вопреки тщательным расчетам, что-то снова шло не так, и он чувствовал себя ничтожным и бессильным. Он ненавидел это чувство, но со времени выхода на поверхность оно посещало его все чаще. - При каждом воздействии на нее какие-то цепочки нейронов разрушаются, и происходит сбой: в первый раз - в речи и понимании, в прошлый - в памяти. Очередное вмешательство, попытка обратить мутацию, может привести к неожиданным последствиям. Не факт, что обратимым.

- Например? - Майки поднял голову. Леонардо также выглядел встревоженным, и даже Сплинтер подался чуть вперед.

- Она может потерять зрение или слух, - Донателло начал загибать пальцы, перечисляя. - Может утратить чувствительность. У нее может отняться какая-либо из конечностей. Она может стать рассеянной, агрессивной, перестать различать добро и зло, своих и чужих. Продолжать?

- Нет, не надо, - протестующе замахал руками Майки. - Этого хватит с лихвой.

- И что хуже всего, - Донателло виновато повесил голову, - я пока не знаю, как обойти этот побочный эффект. И не могу даже предположить, когда узнаю.

- Не переживай, сын мой, - неслышно подошедший Сплинтер опустил руку на плечо приунывшего сына. - К тому, кто не отступает, рано или поздно приходит решение, и я уверен, ты сумеешь распорядиться им должным образом. А пока... - он на миг прервался, повел ушами, словно прислушиваясь.

- Что-то случилось, сэнсэй? - Леонардо огляделся, также напрягая слух, но ничего не услышал (плеск воды в бассейне да жужжание лампы под потолком не в счет).

Тот не ответил, оставаясь напряженно-отстраненным. "Может быть, действие отпугивателей Донателло", - попытался успокоить себя Лео, но не слишком успешно.

***

Свернувшись клубком, оставив на поверхности лишь голову, уложенную на сложенные руки, Караи и правда задремала. В неярко освещенном помещении было тепло и тихо, почти по-домашнему уютно. Потом она наверняка удивится тому, насколько привыкла к этому настораживающему, напоминающему о дурном помещению и его хозяину. Но это потом, а сейчас... лампа грела слишком уж приятно, расслабляя напряженные мышцы, отгоняя привычную настороженность. Да и чего бояться, раз, как говорили ей уже не раз, она дома? Что может повредить ей здесь, в кругу близких?

Отдых был недолгим. Караи сама не поняла, что ее потревожило, вскинула голову, настороженно оглядываясь. Никого. Негромкие отзвуки голосов пробивались через дверь, но помешали явно не они. Что-то ближе и четче.

Звук повторился, тихий, ощутимый скорее телом скребущий шорох маленьких коготков по бетонному полу. Караи повернула голову, и вертикальные зрачки превратились в еле различимые щелочки, во рту мелькнул раздвоенный язык, а расслабленное было тело вновь сжалось пружиной. Неяркий свет сменялся в углах густыми тенями, но даже в ней змея-куноити различила маленький суетливый силуэт, перебежавший ближе к ней, к ножке стола.

Мышь. Белый (как странно, прежде встречающиеся все были серыми, изредка с рыжизной) зверек с длинным хвостом и красноватыми бусинками глаз. Караи напряглась. Она уже помнила, что населяющие подземелье грызуны для нее не добыча, но инстинкт был еще силен. Вдобавок ко всему она проголодалась.

Повернув голову так, чтобы не видеть потенциальную добычу, Караи старательно напомнила себе, как неприятен вкус сырого мяса... вдобавок с кровью и шерстью. Которая к тому же забьет всю пасть, и так трудно будет очистить ее руками-змеями. Отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться.

Как нарочно, мышь выбежала на середину комнату, подняла голову, смешно шевеля носиком, принюхиваясь. Змеиный хвост скрутился спиралью. Изо всех сил пытаясь сдержаться, Караи сжала руки так, что челюсти змеиных пастей с лязгом сомкнулись. Напуганный звуком зверек бросился бежать.

Вид убегающей добычи оказался сильнее рассуждений. Караи метнулась вслед за мышью и уже почти схватила ее пастью правой руки, но ненароком задела стол. С него со звоном посыпались инструменты и лабораторная посуда. Караи попыталась подхватить ее, остановить падение... Лучше бы она этого не делала! Ловя колбу, она ненароком оперлась на упавшую пипетку - ту самую, недавно помытую и еще не высохшую, мутную. Та негромко хрустнула, и в левой ладони-пасти больно кольнуло.

Сердито зашипев, Караи выдернула обломок из ранки, отбросила в сторону. Подула на выступившую капельку крови, потрясла поврежденной рукой, ожидая, что вот сейчас станет легче. Так было всегда, когда Донателло брал у нее кровь для анализа. Но на этот раз боль не проходила, напротив, становилась сильнее, расходясь волнами по конечности до самого позвоночника.

Что-то не так. Караи поняла это сразу, но позвать на помощь не успела. Новая вспышка боли молнией пронзила все тело, и дыхание перехватило в груди. Из горла вырвалось полушипение-полустон, и Караи скорчилась на полу, испуганная, ошеломленная, не понимающая, что происходит. "Лео!" - отчаянный зов-крик рвался из груди, но сжатое судорогой тело глушило его, выдавая лишь слабые, неразборчивые звуки. И Лео не слышал, не приходил. Она снова была один на один с ожившим кошмаром.

***

- Вы слышали? - Леонардо подскочил на месте. На сей раз он был уверен, что не ошибся, что не подводит привычка постоянно ждать подвоха от судьбы. Странный еле различимый звук коснулся слуха, моментально пробудив некрепко спавшую тревогу. Лео быстро оглядел помещение и тут же вспомнил, кого не хватает в комнате, кто мог быть его источником. А ведь он говорил...

- Караи! - лидер бросил уничтожающий взгляд на Донни и бросился к лаборатории. Даже заметно прихрамывая, он вырвался вперед, братья последовали за ним, опоздав лишь чуть.

Последний раз редактировалось Anny Shredder; 17.01.2018 в 02:21.
   10.01.2018, 00:56  
Глава 3. Опять и снова

Братья ворвались в лабораторию почти одновременно: Леонардо еще прихрамывал, так что передвигался в основном быстрым шагом, и братья без труда его догнали. Всех терзали сомнения, что же случилось с Караи за столь краткий промежуток времени, а Донателло помимо этого — еще и стыд. Это ведь он разрешил Караи остаться в потенциально опасном месте. Но ведь такое уже было, и не раз, он даже на минутку позволял себе отлучиться во время опытов, строго наказав гостье не приближаться к столу. И она не приближалась, лишь заинтересованно наблюдала за происходящим, поблескивая зелеными глазами. А на этот раз он еще и заранее убрал все, что могло причинить вред, включая результат сегодняшнего опыта. Так в чем же дело?

Он врезался в панцирь внезапно замершего Рафаэля и сердито зашипел, потирая ушибленный нос. Брат что-то буркнул в ответ, и только сейчас Дон заметил, что тот точно так же вписался в Майки, а он — в старшего. И благодаря росту Дон первый увидел, что же произошло. Хотя понять, как такое вообще возможно, так и не сумел.

Взгляд не сразу нашел Караи, а когда наконец обнаружил, челюсть Дона отвисла. Куноити, чуть пригнувшись, стояла у дальней стены, заместо оружия держа наизготовку изогнутую трубку для дистилляции. Именно стояла, потому что… Дон даже протер глаза, думая, что ему показалось — Караи была в человеческом обличии. Точно таком же, в каком они запомнили ее до мутации. Вплоть до малейших деталей, таких как светло-карие, настороженно прищуренные глаза, отчетливо человеческие зубы и затянутые в черные форменные перчатки руки. И… ни следа недавнего перелома, кроме, разве что, осколков гипса, валяющихся в стороне.

Заметив вторженцев, Караи резко развернулась в их сторону всем телом. Дон почему-то ожидал, что сейчас она превратит руку в змею или зло оскалится — как всегда, когда чувствовала опасность. Почему-то он был уверен, что именно так Караи сейчас воспринимает их, — знать бы еще почему. Но нет, куноити обводила напряженным взглядом братьев и молчала.

— Караи, — первым вышел из ступора Леонардо. Сделал шаг вперед, протягивая руки. — Что случилось?

— Ничего, что тебе стоило бы знать, — неожиданно огрызнулась та, и в речи тоже не было ни намека на шипение. Караи угрожающе подняла трубу, замахиваясь. — Что нужно тебе, странное существо?

— Караи, ты что, с дуба рухнула? — возмутился Раф. «Странное существо» прозвучало довольно оскорбительно на его взгляд, особенно по отношению к старшему, который столько сделал для неблагодарной бестии. Но выдохнув, черепашка начал догадываться. — Ты… опять ничего не помнишь, что ли? Твою ж… да сколько можно-то?

— Опять и снова, — вздохнул Майки. Даже ему начали надоедать краткие моменты беспамятства, когда, внезапно проснувшись или выйдя из задумчивости, Караи не сразу осознавала, где и с кем находится, и на всех реагировала враждебно. Длилось это обычно недолго, но напрягало все равно. Майки искренне надеялся, что ретромутаген Дона справится и с этой проблемой… по ходу, совершенно зря.

Со спины к братьям незаметно приблизился Сплинтер — и тоже замер, пораженный случившимся. Черепашки, слишком взволнованные тем, что случилось с сестрой, даже не заметили его.

— Перестань, — остановил Рафаэля Леонардо. Сделал еще один шаг, медленный, плавный, примиряющим жестом поднял руки. — Все в порядке, Караи, это я, Леонардо. Помнишь? Я твой друг и брат, и всегда готов помочь те…

— Благодарю покорно, обойдусь, — усмехнулась Караи. Пристукнула трубой по защищенной кисти и переступила с ноги на ногу. — Лучшее, что ты можешь сделать, это держаться от меня подальше. А, нет, — спохватилась она, — лучше вовсе убраться с моего пути.

Она огляделась, но выход из помещения был один, и его перегораживали черепашки. Караи нахмурилась, крепче сжала в ладони импровизированное оружие. Происходящее все меньше нравилось ей, все больше напоминало ловушку, охоту на нее же. Она жестко усмехнулась одним уголком рта. Ну-ну, поглядим, кто из нас на самом деле охотник, а кто добыча.

— Караи, да ладно тебе. Ты ведь не серьезно, правда? — совершенно неверно истолковав ее улыбку, ободренный ею, Майки оттеснил старших, выбираясь вперед. Остановить его не успели ни братья, ни учитель. — Ты уже начинаешь вспоминать? Майки, самый крутой чувак во всем Манхэттене и к тому же лучший повар. Уверен, ты точно вспомнишь это, когда попробуешь мое очередное творение. Пошли, а то остынет…

Под оживленную скороговорку он понемногу подходил ближе и ближе, но настороженная Караи подпускала его не ближе, чем на расстояние шага и вытянутой руки. А когда Майки протянул свою, в знак добрых намерений ладонью кверху — куноити стремительно, в один прыжок с переворотом, поравнялась с ним и ударила по руке трубкой. А когда та разлетелась в осколки, перехватив за запястье, уложила на полу, аккурат между столом и мойкой.

— Кто-то не понимает человеческой речи, — Караи криво усмехнулась. — Повторяю для особо одаренных: держитесь от меня подальше, со следующим я не буду так любезна.

Майки попытался подняться и что-то сказать, но Караи бесцеремонно нажала на его плечи, уткнув младшего из братьев лицом в пол.

— Эй, это не круто. И даже больно, — возмутился он, но без попытки вырваться.

— Ну все, довольно, — окончательно разозленный, Рафаэль дернулся вперед; рука инстинктивно мазнула по поясу, возле которого черепашка обычно носил оружие. — Сейчас я угомоню эту бестию.

— Это не выход, Рафаэль, — Сплинтер удержал его за плечо, вынудив оставаться на месте. — Дракой ты не убедишь Миву в том, что не враг ей. Да и Микеланджело пока ничего не грозит. Он ведь не опасен тебе, — обратился крыс уже к куноити, не отпуская пока сына, — какой смысл в лишнем насилии?

Та лишь презрительно усмехнулась, особенно похожая на себя прежнюю — смертельно опасную и ядовито-язвительную воспитанницу Фут. Даже пожелай, Раф не нашел бы в Караи ничего ни от мастера, ни от его покойной супруги, которую знал лишь по фото. Но искать что-то хорошее и знакомое в ней сейчас хотелось менее всего.

— А как еще? — вспыхнул Рафаэль, резко оборачиваясь. Сейчас, когда ситуация стала не просто абсурдной, но и опасной, он был готов спорить даже с учителем. — Майки уже пытался по-другому — сами видите, что вышло. Может, вы попробуете, учитель? Может, хоть вас она послушает?

Заметив появление нового противника, Караи на миг опешила, но быстро собралась. Здравый смысл подсказывал, что пора уходить — мало ли, сколько чужаков еще здесь окажется. Но выход по-прежнему оставался перекрыт, и куноити не была уверена, что сумеет успешно миновать всех пятерых. «Нет, четверых, — мысленно поправилась она, с усмешкой глядя на поверженного Майки. — И вряд ли они решатся напасть, пока в моих руках их сородич». Караи уже подумывала было воспользоваться этим, с боем прорываясь на свободу, но отказалась от затеи. Почему? Может, из-за самой дикости происходящего — она против питомцев-переростков? В любом случае, что-то подсказывало ей повременить с атакой, а Караи привыкла доверять интуиции.

— Бессмертные боги! — нервно хохотнула она, не забыв отпрыгнуть на безопасное расстояние. — Да тут целый зверинец! Еще и крыса пожаловала! Как-то слишком много вас, ребята, на меня одну. Неплохо бы поубавить!

Караи подхватила кресло Дона, стоящее у стола, и, за неимением лучшего, запустила в противников. Майки резво откатился под защиту столешницы, Лео и Раф отскочили в разные стороны, Сплинтер же перехватил предмет в воздухе, не пробуя увернуться, со стуком опустил на пол. В то же мгновение куноити в сальто взметнулась в воздух, ухватилась за проходящие под потолком трубы, надеясь в прыжке перескочить через всю компанию, а там и до двери рукой подать. И ей почти удалось это… если бы только, заходя последним, Сплинтер не задвинул засов, перекрывая путь к бегству. Нет, конечно, она могла отодвинуть его, но время… секунда, другая — но этого хватило. Ощутив прикосновение, Караи резко отдернула руку, отшатнулась назад, гневно оскалившись.

— Мива, подожди…

— Не зови меня так! И лапы прочь! — рыкнула она зло, и с легким щелчком перчатка левой ладони увенчалась небольшими, но очень острыми клинками, блеснула перед лицом Сплинтера.

— Как пожелаешь, — тот без труда уклонился от удара, убрав руки за спину и подавшись в сторону, затем еще раз — в другую, ровно на то расстояние, что атаковала его Караи. Уходя от удара, не атакуя в ответ, даже не ставя блок. — Никто здесь не желает тебе зла. Понимаю, ты не веришь и пока не все понимаешь, но не спеши судить. Просто подумай…

Увлеченная маневром, Караи не заметила, что отдалилась от двери, а когда вспомнила — было слишком поздно. Подобравшись с тыла, Донни нажал рычаг, и с негромким щелчком сработал внутренний замок, перекрывая отход еще надежнее.

«Обман! Снова…» Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения, и Караи налетела на него, перескочив разделявшее расстояние одним прыжком. Нанося прицельные удары руками, а иногда и головой, она то и дело оглядывалась в поисках какого-никакого оружия, но увы, ничего подходящего не попадалось. Ровно до тех пор, пока Майки, видимо, так же отчаявшись, не попытался накинуть на нее петлю провода-удлинителя, которым надеялся заменить кусаригаму.

Улыбнувшись, Караи пригнулась, пропустив свистнувшую петлю мимо себя, прямо в лицо Донни: тот успел втянуть голову в плечи в последний момент. Затем, перехватив, дернула на себя — и сильным пинком отправила незадачливого воителя в сторону стола. Караи даже не обернулась на донесшийся грохот, медленно отступая к стене и поглядывая влево-вправо, ожидая новой атаки. Теперь она была совершенно уверена, что ее не отпустят добром. Что ж, это их большая ошибка!

Примерно так же думал и Рафаэль. И если поначалу он еще пытался сдерживаться, то теперь окончательно уверился: Караи не вспомнит их, как и всего доброго, что их связывало. А чего доброго и правда улизнет на улицу, ищи ее потом. Нет, действовать надо решительно, а уж беседы разводить после, когда станет ясно, что птичка не улетит.

— Раф! — окликнул его Леонардо, и Рафаэль недовольно скривился. Ну вот, упустил такой удобный момент для атаки, а теперь Караи наверняка будет настороже. Ох уж этот Лео со своим благородством, как всегда не вовремя!

— Я помню, — бросил он, не оборачиваясь. — Обещаю бить не сильно…

Саи Рафаэля, как и прочее оружие братьев, тренировочное и боевое, осталось в додзё, но он и не слишком жалел. Зачем, если Караи уже своя? Так, повалять по полу, как мелкого, чтобы вытряхнуть дурь — да и будет. Он уже успел позабыть, как изворотлива куноити. И Караи не замедлила ему это напомнить. Она легко, почти играючи, увернулась от серии ударов, напоследок перехватив руку нападающего у него же за спиной. Пока Раф, пыхтя, пытался вывернуться, издевательски причмокнула губами над его щекой и, ловкой подножкой уложив на пол, наступила на панцирь.

Тут на нее бросились уже Лео и Майки вместе. Старший понял, что Караи не в себе, и придется-таки применить силу, чтобы скрутить ее, пока морок не развеется. Увы: та успела пригнуться, кувырком отскакивая назад — и братья врезались в начавшего подниматься Рафаэля.

— Какого панциря? — завопил тот, снова встретившись с полом. На сей раз встать в куче-мале братьев было более чем затруднительно.

— Донни, — крикнул Леонардо, пытаясь выбраться из-под младшего и одновременно отмахиваясь от ноги среднего брата, что-то и дело норовила врезаться ему в нос.

— Сейчас, — оставивший оружие в лаборатории Донателло был этому особенно рад. Он в сальто перепрыгнул братьев: Майки вовремя успел втянуть голову — и нанес несколько прицельных ударов концом посоха, пытаясь вырубить куноити. Некоторые из них были обманными. Но и они не помогли: ловко увернувшись от нескольких, Караи перехватила посох — и Донни получил целую серию ответных: в лоб, глаз, скулу, словом, куда пришлось. Не столько болезненных, сколько обидных.

— Ай, блин! Ну, хватит! Больно же, — от последнего удара Донни малодушно рухнул на пол и уже сжался в ожидании удара. Караи оправдала ожидания, прицельно пнула его в перемычку меж пластроном и карапксом и перепрыгнула черепашку.

— Прощайте, неудачники, — крикнула она на бегу. Но уже в дверном проеме резко затормозила, едва не столкнувшись со Сплинтером.

Караи отпрянула, затравленно озираясь. Черепашки поднялись на ноги и медленно приближались, окружая ее. Нападать не спешил ни один, но это не имело никакого значения. Выход был по-прежнему недоступен, а значит… значит, оставался лишь один маневр, что должен сработать безотказно. Не зря ее научил… а кто, собственно? Караи ожесточенно потерла ноющий висок. Так ли это важно?

— Ваша взяла, — она опустила руки, напряженные плечи, усилием воли расслабляясь. Караи смотрела себе под ноги, но отчетливо слышала биение собственного сердца, кажется, застрявшее почти у самого горла, шлепающие шаги нападающих. Считала их, вымеряя мгновение до отчаянного броска.

Пора! Разжатой пружиной она взмыла в воздух, спикировав на шедшего первым. Волей случая это оказался Леонардо. Караи приземлилась на пластрон черепашки, тэкко-каги одной руки пришпилив его наладонные бинты к трещине в полу, острия же другой, свободной, угрожающе занесла над лицом, напротив самых глаз.

— Никому ни с места! — приказала она холодным тоном, обводя братьев напряженным взглядом. Впрочем, даже не глядя на них, Караи была уверена, что ни один не сдвинется с места. Она видела чуть ранее, как они страховали друг друга в бою, как бросались на защиту друг друга при малейшей опасности. А значит, сработает… не может не сработать.

Она чуть ослабила нажим, гадая, как же поднять тяжеленного мутанта на ноги и в то же время не упустить, в очередной раз жалея об отсутствии какого-либо оружия. Собратья пойманного что-то наперебой говорили ей, видимо, пытаясь убедить. Что именно, Караи не прислушивалась. Ей упорно казалось, что она что-то забыла, упустила. Что чего-то не хватает. Чего-то очень важного…

Что-то мягко, почти невесомо коснулось локтя, и рука моментально отнялась. Правая, на которую она так полагалась.

Или кого-то.

Караи одним движением рванулась назад, наплевав на пленника, на бесполезную теперь руку, уже точно зная, кого увидит позади. На усатой морде крыса, вопреки ожиданиям, она увидела что-то, очень похожее на печаль. Удивленно моргнув, куноити все же попыталась достать его клинками, отчетливо чувствуя: не успеет.

— Прости, дитя мое, — последнее, что она услышала, перед тем как темнота затопила взор.

Последний раз редактировалось Anny Shredder; 10.01.2018 в 20:43.
Спасибо за пост (1) от: RussianEmpire
   20.01.2018, 00:06  
Глава 4. Вопрос дня

— Простите, мастер, — Леонардо поднялся с пола, потирая ушибленный локоть. Выглядел он на редкость сконфуженно. Чувствовал же себя и того хуже. Он ведь одолевал однажды Караи в честном бою, примерно знал ее уловки и на что она способна. И так глупо попасться…

— Тебе не за что извиняться, Леонардо, — Сплинтер осторожно поднял на руки отключившуюся дочь. Огорченно вздохнул, невесомо коснувшись проступившего на ее скуле синяка. — Никто не мог предугадать, что получится именно так. И боюсь, именно ты поступил разумнее всех.

— Еще бы толку побольше, — проворчал Рафаэль, отряхиваясь. — Хорошая работа, мастер, но… не могли бы вы вмешаться чуть-чуть пораньше, а? Глядишь, и отделались бы проще.

Он многозначительно окинул взглядом хаос, царящий в лаборатории. Лишь благодаря тому, что Донателло предусмотрительно убрал подальше почти все бьющиеся и острые предметы, удалось обойтись без серьезных ранений и разрушения, но кое-каким агрегатам все же досталось. А от них — и самим братьям: Майки, сосредоточенно прикусив губу, пытался выудить занозы, засевшие за краем панциря — от разбитой дверцы стенного шкафа; Донни рылся в холодильнике в поисках льда, совершенно забыв, что хранится тот в кухонном, а лицо его медленно, но верно приобретало пятнистый окрас. Ну и, разумеется, он сам — хотя стоят ли внимания содранные в кровь кисти рук и припухшая щека? Так, мелочи жизни…

— Это крайняя мера, Рафаэль, — Сплинтер неодобрительно поджал губы. — И я не пошел бы на нее, если бы не грозящая твоему брату опасность. Мива и без того считает нас врагами, незачем усугублять это.

— Можно подумать, у нас есть выбор… — последние слова Раф проговорил почти неслышно и подошел к Лео. Тому вроде как посчастливилось отделаться лишь ушибами, но убедиться в этом следовало самому.

— С ней все будет в порядке? — обеспокоенно спросил Майки, с опаской поглядывая на Караи. Сейчас, без сознания, она казалась совершенно безобидной, но он хорошо помнил, как куноити провела их всех. Вдруг снова притворяется?

— Лишь чуть-чуть будет болеть голова, когда она придет в себя. А пока я отнесу ее в свою комнату, — Сплинтер направился к двери, бережно держа Караи на руках. — Может быть, очнувшись в более мирной обстановке, Мива не будет чувствовать себя загнанной в угол и сможет прислушаться к голосу разума.

— Хочется верить, — скептически отозвался Рафаэль и, поддев ногой упавший со стены плакат, подбросил и ловко скатал в трубочку. — Хотя я бы запер ее понадежнее…

— Раф… — с укоризной начал Леонардо.

— Боюсь, Рафаэль прав, — вмешался Донателло. Мало-мальски прибравшись, оставшееся он малодушно оставил на потом — все равно все валилось из рук. — Если Караи считает нас врагами, то будет пытаться сбежать снова. И не уверен, что в следующий раз мы справимся с ней так легко. Особенно если она доберется до додзё…

— Я присмотрю за ней, Донателло, — Сплинтер остановился у двери. Спохватившись, черепашка завозился с замком, вполголоса ругая ставшие неловкими от волнения пальцы. — Не беспокойся о Миве, сейчас гораздо важнее, как поступим мы.

И вышел, аккуратно притворив дверь хвостом. Донателло тяжело вздохнул, глядя ему вслед. Поворачиваться и смотреть в глаза братьям совсем не хотелось.

— Дон, — поравнявшись с ним, Леонардо опустил руку на плечо брата. Вздрогнув, тот взглянул на него, и в глазах плескалось такое нерассуждающее отчаяние, что старший поперхнулся словами. Как бы хотел он оставить все вопросы на потом, когда Дона чуть-чуть отпустит чувство вины, если бы у них было время отдышаться и поразмыслить здраво. Если бы… его снова в обрез, и решать что делать нужно прямо сейчас. — Что же все-таки случилось с Караи в наше отсутствие? То самое побочное действие, которого ты так боялся?

— Боюсь, что да, — Донни с несчастным видом поднял с пола остатки пипетки. Он отчаянно надеялся, что его предположения не подтвердятся, трясущимися руками устраивая ее под микроскопом и настраивая резкость. Но, взглянув, поник совершенно. — Это моя вина, Лео, — проговорил он совсем тихо.

— В чем дело? — Раф заглянул сам и, разумеется, ничего не понял. — Что это за красные пятна, Дон? — он отстранился от окуляра и недоверчивым, уже невооруженным взглядом смерил осколок. — Их же нету вроде.

— Есть, но о-очень маленькие. Две сотые микрометра, — пояснил Донателло. С огорчением отставил микроскоп, опустил голову на сложенные ладони. — Это остатки ретромутагена, над которым я работал. Не знаю как, но он остался на стекле даже после обработки. И каким-то образом коснулся Караи.

— И что теперь? — Майки испуганно зажал рот ладонью. На ум тут же пришли все грозные прогнозы ученого брата. Пока Караи казалась вполне здоровой, но кто знает, что будет потом?

— Руки-ноги у нее точно целы, — грубовато рассудил Раф. — А вот с головой явные проблемы.

— Похоже, что так, — убрав остатки пипетки в спичечный коробок, Дон спрятал его к пробиркам в шкаф. — Она вновь потеряла память и не узнает нас, и, боюсь, у нее прибыло недоверчивости и агрессивности.

— И различения своих и чужих, — добавил Леонардо, вспомнив слова Донателло чуть ранее. — Да и с добром и злом…

— Да с этим у нее всегда нелады были, тебе ли не знать? — усмехнулся Рафаэль, но ухмылка вышла кривой, неуверенной. — Да и не главная это беда сейчас. Скажи лучше, что делать-то? Со всем этим…

Майки, подобравший с пола один из сметенных в пылу схватки, задумчиво крутивший его в руках, вскинул голову. С надеждой и нерассуждающей верой… в кого, Лео или Дона? Младший не знал и сам, но точно был уверен, что нет того, что старшие — особенно вместе, сообща — не могли бы исправить, наладить. Кто еще, если не они?

— Боюсь, вопрос не ко мне, — Леонардо оглянулся на Донателло. — Как думаешь, есть шансы вернуть Караи в прежнее состояние… я имею в виду, в плане разума? — поспешно поправился он.

— Пока трудно сказать, — тот выпрямился, вынул из микроскопа стеклышко и отнес к остальным, запертым под замок приборам и препаратам. Открыл и снова закрыл дверцу, нервно размял пальцы, пытаясь сосредоточиться. — Хуже всего, что теперь будет гораздо сложнее взять у Караи анализ…

— А вернее сказать, просто удержать ее на месте, — уточнил Рафаэль. — Может, как-то перекрыть выходы из убежища? Ну, хотя бы главный. Ясно же, что сэнсэй запереть ее в комнате не даст…

По его тону нетрудно было догадаться, что такой выход Раф считал самым надежным — что бы ни думали о нем братья и учитель. С навыками куноити Караи даже в таком случае им придется спать вполглаза и прислушиваясь к шорохам, пока Дон не найдет решение проблемы с памятью. А уж в ином случае…

— И правильно сделает, — совершенно ожидаемо отозвался Леонардо. Раф демонстративно поднял глаза к потолку. Покосившись на него, старший недовольно закончил. — Шредер однажды уже пытался это проделать. Все помнят, чем это закончилось? Нет, это не выход. Надо по-хорошему. Но подстраховаться все же не мешает.

— Да я все понимаю, но как? — развел руками Донателло, с трудом сумев вклиниться в диалог. Поднялся из-за стола, оживленно жестикулируя. — Как, Лео?! Мы живем, если кто-то забыл, на станции метро, открытой в оба конца туннеля, и единственное препятствие — это турникет. Помнится, после вторжения в логово я хотел сделать стальные двери — но ты же, Раф, сам воспротивился! И никто, никто меня не поддержал, даже мастер — мол, тогда эвакуироваться в случае чего будет сложно. А теперь что? Я не успею их соорудить и за неделю, даже если не есть и не спать!

Взволнованный, он вышел из-за стола, прошелся до противоположной стены и обратно.

— Парни, парни, остыньте, — вмешался Микеланджело, про которого все успели забыть. — Тайм-аут!

— И правда, — малость опешивший от такой тирады Донателло, Леонардо решил поддержать младшего. — Я ни в коем случае не хотел высказывать тебе претензий, Дон, — добавил он чуть тише, — однако решать что-то все же надо. И решать прямо сейчас, пока Караи снова не сбежала. Пока не поздно…

— А может, дать ей этой свободы? — неожиданно предложил Рафаэль. И когда все трое братьев оглянулись на него с искренним недоумением на лицах, продолжил свою мысль. — Навыки ниндзюцу она не забыла, так что за себя постоять сможет. Заодно и поймет, что никто не хочет удержать ее силой — и что дома лучше, чем на улице.

Последнюю реплику он закончил очень тихо, и Лео знал почему. Как ни крути, Рафаэль и Караи были в чем-то схожи характерами, и вспыльчивый брат и правда понимал куноити лучше других. Вот только признавать свою привязанность к дому и семье Раф не любил, почитая это за слабость — потому и замолк, едва заикнувшись, поняв, что выдал себя. И ведь даже был прав… в чем-то… Но что-то внутри Леонардо все равно противилось такому с виду логичному ходу.

— А клан Фут? — вспомнил неожиданно Донателло.

— А что клан Фут? — парировал Раф, ударив кулаком о кулак. — Их уже давно не слышно. Поджали хвосты небось, когда мы надрали им задницы. А то и вовсе смотались отсюда. Ну и скатертью доро…

— А может, затаились, выжидая удобного момента, — перебил его Леонардо, громче, чем собирался. Узость мышления Рафаэля иногда его раздражала. — Тигриный Коготь вполне способен на это — а ему есть за что нам мстить. Как бы не больше, чем Шредеру.

— Который вообще, наверно, давно сдох, раз до сих пор не объявился! — топнул Раф в сердцах. — Один ты его все еще боишься!

После его реплики в лаборатории повисло напряженное молчание. Инцидент с ранением Лео и его страхами, успешно преодоленном в ритуале видений, прошел и давно исчерпан, однако о пережитой слабости старшему по-прежнему старались не напоминать. И вот… Забияка и сам понял, что сказал лишнее, но признать это было не проще, чем вслух попросить прощения. И он упрямо сопел, глядя мимо старшего брата, словно бы встретиться с ним взглядом означало поражение.

— Хей, хей, парни, — Майки выполз из своего угла, из которого наблюдал очередную стычку, и остановился меж спорщиками. — Еще вы сцепитесь. Ну, что вы как не родные, в самом-то деле.

— В кои-то веки мелкий дело говорит, — подал голос отошедший вглубь комнаты Донни. Он удалился за какой-то большой, накрытый простыней агрегат, название которого не помнил ни один из братьев, и в разговоре не участвовал. Сейчас же, невидимый, решил-таки присоединиться. Голос его, эхом отзываясь от металлической конструкции и стены, звучал чуть жутковато. Майки, вздрогнув, заозирался в поисках источника звука, и даже старшие отвлеклись от ссоры.

— Мы, кажется, хотели решить, что делать, а не кто чего боится, — уточнил Донателло, выходя из-за конструкции.

— Чувак, не пугай так меня больше, — Майки шумно выдохнул, демонстративно провел ладонью по лбу, словно вытирая пот. — Я уж думал, у тебя завелось привидение.

— Твоей утерянной мыши? — поддразнил его Донни. — Кстати, вот она, — он передал зверька в руки младшего. — Уж будь так добр, на этот раз устрой ее как следует.

Майки с радостным воплем сорвался с места и, чуть не задушив Дона в объятьях, умчался прочь. По мнению Лео, он мог бы и не спешить — ведь теперь змеино-мышиная проблема решена, и можно отключить отпугиватели. Однако останавливать младшего не стал. Пускай отвлечется. Да и не так много, если честно, проку с него в серьезных обсуждениях.

— Так что делать будем, парни? — озвучил еще раз он вопрос дня. — Раз возможность перекрыть выходы отпадает.

— Выход, — поправил его Донни. — С запасными я попробую что-нибудь придумать, но не обещаю, что скоро. А вот турникеты…

— Сигнализация! — первым сообразил Рафаэль. — Надо установить ее, и тогда мы услышим, если Караи вдруг попробует сбежать.

— Вот только догнать вряд ли успеем, — пробормотал себе под нос Лео. — Ну, ладно, хотя бы так. А я пока попробую договориться с Караи, если она уже очнулась. Ну, или хотя бы найти потерянный волос, для твоих анализов, — он глянул на Дона.

— Этого мало, — огорченно вздохнул тот. — Ну, хотя бы. Может, тебе повезет снова уболтать ее, как раньше.

— Точняк! — Раф несильно толкнул лидера в плечо. — Кто, если не ты? Но и приготовить «камеру» на случай непредвиденного буйства тоже не мешает. Вдруг да потребуется.

Леонардо хотел было возразить, но вынужден был согласиться — мера не лишняя. Где вот только? В комнате сэнсэя фанерные перегородки, имитирующие сёдзи, они не станут серьезной преградой. У них же всех комнаты и вовсе не запираются. Ну, не в уборной же закрывать строптивую сестру!

— Боюсь, только в лаборатории у нас достаточно надежная дверь, — подтвердил его опасения Донни.

— Только не снова! — раздраженно хлопнул себя по лбу Лео. Этот вариант устраивал еще меньше уборной — слишком уж недавно они все огребли проблем от подобной идеи — и это еще Караи не добралась ни до чего опасного. А если бы?..

— Я всё перенесу, всё-всё, даже чертежи, — пообещал изобретатель. — Впрочем, еще замок есть на двери у Рафа… — неожиданно вспомнил он.

— Только через мой труп, — решительно возразил тот. — Не хватало только мне этой мегеры… прости, Лео, но она снова такой стала.

— Ну, тогда приготовим лабораторию, — приговорил лидер. — Как только решим, где всё это разместить без опасности для нас всех. Я сам прослежу, чтобы на этот раз всё было как надо.

— А то без тебя не справимся! — поддел его Рафаэль. — Иди уж, переговорщик, пока мастер тебя не опередил, а мы как-нибудь уж сами.

Леонардо улыбнулся, но спорить не стал. И в самом деле, кому, как не ему, снова наводить мосты, восстанавливать по капле хрупкое доверие меж семьей и Караи. Может быть, она все-таки вспомнит, кто они для нее… ну, или в крайнем случае, поверит тому, что есть сейчас. А уж он-то постарается! Тихо прикрыв за собой дверь, Леонардо поймал себя на мысли, что про себя надеется: мастер Сплинтер справился со всем без него. Неправильная мысль, рождающая слабость и неуверенность, но он ничего не мог с собой поделать. Да и, как ни крути, а учитель больше всех достоин первым обнять вновь обретенную дочь.
Спасибо за пост (1) от: RussianEmpire
   19.03.2018, 20:44  
Глава 5. Начать сначала

Тихий уголок… в былое время Сплинтер избрал этот закуток их обширного укрытия под свою комнату именно по данной причине. Окончательный уют и дух комнате придали личные вещи и незримое присутствие хозяина много позже, но что-то обособленное и в то же время цельное крыс почувствовал в ней изначально. С первой же минуты. Конечно, о полном покое в большом и шумном семействе приходилось лишь мечтать, да и Сплинтера скорее встревожило бы длительное затишье, но все же здесь, в стороне от основных путей и интересов сыновей, медитировать и размышлять было особенно удобно. Да и сейчас взволнованные голоса, звуки шагов и перемещаемых предметов долетали сюда приглушенно, словно бы издалека. Ничто не нарушало уединения, не отвлекало, не мешало. Осталось ли так и ныне?..

Горящий светильник бросал бледное желтоватое пятно на низенький столик, за которым Сплинтер обыкновенно пил чай, оставляя остальную комнату в полумраке. Нет, были, конечно, еще несколько свечей, расставленных по углам, смягчающих непроглядную мглу, но они, в отличие от яркого, бьющего в глаза электрического света, создавали освещение мягкое, уютное, по-настоящему домашнее. Он и сам в бытность человеком предпочитал такое, и часто они с Шен ужинали при свечах, становясь еще ближе в узком круге их света. Привычка, ставшая причиной их рока…

Нахмурив брови, Сплинтер отвернулся от свечи. Что было, то прошло и не может повториться. Он не позволит. И все же… Взгляд упал на безмятежно раскинувшуюся на футоне девушку. Мива все еще спала, и сейчас Сплинтеру показалось, что она пошевелилась, сменив позу на более удобную. Он загодя снял с ее рук перчатки, коварно скрывающие острые шипы, и теперь Миве ничем не грозило, даже если она, не приходя в сознание, уютно пристроит руки под головой. Почувствует себя хотя бы на мгновение дома…

Странное, противоречивое ощущение. Сейчас Мива более, чем когда-либо, походила на давно сгинувшую Шен, походила чем-то неуловимо, не в чертах лица и даже не в контурах гибкой изящной фигурки. Походила и в то же время — была бесконечно далека. Может, причиной тому была недавняя сценка, накрепко отпечатавшаяся в памяти. Сплинтер не хуже, чем его сыновья, помнил, какой была Мива, когда верила, что Шредер ее отец, когда искренне ненавидела его самого и желала мучительной смерти. Сейчас Мива напоминала себя прежнюю как никогда точно. Взъерошенный недоверчивый зверек, привыкший ждать от мира лишь зла, потерявшийся и загнанный в угол…

Сплинтер знал, как обманчиво первое впечатление. Вопреки кажущейся беззащитности, Мива опасна, даже сейчас, не помня себя и мира вокруг. Умное тело помнило накрепко вбитую в него науку, готовое машинально, на уровне рефлексов применить при малейшей угрозе. Нет, она не смогла бы навредить ему, даже напав внезапно, но сыновья… Сплинтер не мог этого позволить. Даже если придется не есть и не спать, наблюдая за вновь утратившей память дочерью; даже если придется превзойти себя — и найти, подобрать-таки нужные слова, могущие по капле вернуть ее доверие. Да, сейчас они для нее странные существа, капризом судьбы поставленные на ее пути — но явленное добро не может остаться незамеченным. У них еще остался шанс…

***

Первым вернулся слух. Караи еще не различала ничего через колышущуюся пелену перед глазами, равновесие подводило ее, обманчиво покачивая на своих волнах, как будто убаюкивая, но слуха уже коснулся легкий потрескивающий звук, обыкновенно свойственный огню. Караи хорошо знала его, словно слышала не единожды. Где?.. Затаив дыхание, она прислушалась, не открывая пока глаз. Близко, словно бы находясь совсем рядом, но при этом не даря тепла. Как такое может быть?

Воспоминание о недавней схватке и поражении в ней вернулось лишь секундой позже; мышцы инстинктивно напряглись, но снова необдуманно бросаться в атаку куноити не стала. Тишина, царившая вокруг, настораживала, и потому Караи лишь чуть-чуть приоткрыла глаза, цепким взглядом из-под ресниц обводя комнату, насколько это возможно было не меняя положения. Попыталась оценить обстановку и шансы на незаметное бегство.

Темно. Много темнее, чем там, где она была до этого. Хорошо. Но, как нарочно, ничего, похожего на дверь. Стенный шкаф, настолько ловко в нее встроенный, что казался ее продолжением, свиток чуть далее. Низкий столик и что-то вроде подушки подле него, лампа, чашка… вот за нее взгляд почему-то зацепился.

Маленькая, больше похожая на пиалу, с немного оббитым краем и трещинкой на боку, похожей на червяка-палочника. Караи откуда-то ее помнила. Нет, не так — держала в руках, всматриваясь в налитую в нее жидкость. Перед глазами танцевали чаинки, и точно так же, вихрем, кружились мысли в голове. О чем она тогда думала? — вот это не припоминалось никак, хоть тресни. Лишь чуть шероховатая на ощупь, сухая ладонь, забравшая чашку из ее руки и заменившая другой, целой.

Она или нет? На миг Караи забыла об осторожности, пошевелилась…

— Можешь подойти поближе, она тебя не укусит, — куноити даже вздрогнула от звука чужого спокойного голоса. Показалось — или в нем слышна была добрая усмешка? Караи решительно отбросила эту мысль, приподнялась на локтях, настороженно озираясь.

И, конечно, тут же разглядела хозяина комнаты. Все ту же огромную крысу в похожем на кимоно халате, сидящую, подобрав под себя ноги, шагах в двух от столика. Ее?.. Или все-таки его? Голос больше походил на мужской. «Ай, какая разница? — мысленно одернула себя Караи. — Не все ли равно, как к этой твари обращаться?»

— И давно ты… наблюдаешь за мной? — хмуро поинтересовалась она, поднимаясь с чужого ложа и отряхиваясь — скорее демонстративно, чем по реальной необходимости. — И где остальные… — Караи на миг запнулась, не зная, как правильно назвать существ, с которыми сцепилась накануне.

— С самого момента, как принес сюда — на случай, если потребуется помощь. Но вижу, она тебе не требуется, — крыса слегка усмехнулась, и Караи со смущением поняла, что та проследила направление ее взгляда. — С моими сыновьями же ты еще успеешь увидеться. А пока… может быть, ты хочешь пить?

Существо поднялось на ноги, и девушка инстинктивно отпрянула, но крыса лишь прошла вглубь комнаты, куда не достигал свет светильника, чтобы вернуться с небольшим чайником.

Караи снова мельком глянула на чашку. И все-таки она или нет? Если она когда-то могла спокойно пить чай здесь, может, эти существа не такие противные и опасные? и все же отпустят ее на свободу?..

— Нет, — все-таки отказалась она. Отключающий прием, что применил к ней этот грызун, Караи запомнила слишком хорошо. Кто знает, что он может подмешать в питье?

— Как пожелаешь, — крыса наполнила чашку и взяла в руки?.. лапы?.. Решить оказалось не менее трудно, чем поймать, зажать в кулаке ускользающие воспоминания. Четыре тонких пальца, слишком похожие на человеческие, заканчивались скорее удлиненными заостренными ногтями, чем когтями. — А я не откажусь.

Невозмутимо устроившись на своем месте, она сделала глоток, даже не глядя в сторону гостьи. Караи же со смесью замешательства и гнева уставилась на нее, не в силах подобрать подходящих слов.

— Да кто ты вообще такой?! — наконец не выдержала она. — И по какому праву держишь здесь?..

«Совершенно напрасно», — хотела добавить куноити, но не стала. Не стоит до поры себя выдавать, тем более пока еще неясно, куда можно бежать. Разве что…

— Когда-то меня звали Хамато Йоши, но сейчас ты можешь звать меня Сплинтером, — отвлекла ее внимание от изучения потускневшей росписи на одной из стен крыса. Она уже успела опустить на столик опустевшую чашку и сложила руки (все-таки руки) на коленях. — А вот насчет «держишь»… ты сильно ошибаешься, дитя. Мы принесли тебя сюда, чтобы оказать помощь после ранения…

Караи тут же демонстративно осмотрела себя — никаких следов не то что ран, даже мало-мальских ссадин и ушибов, — и с выражением превосходства вновь взглянула на назвавшего себя Сплинтером. И кого, интересно, он собирается обмануть?

— Оно произошло две недели назад. Сейчас ты совершенно здорова, — Сплинтер спокойно выдержал ее взгляд, — хотя мои сыновья с перепугу решили иначе. И пытались удержать тебя на месте, лишь тревожась за тебя. Но ты — наша гостья, а не пленница, — Сплинтер приподнялся и коснулся ладонью росписи… оказавшейся раздвижной дверью, — и на моей двери нет замка.

Склонивший голову перед воином дракон на росписи тоже показался Караи знакомым, но вспоминать, откуда она знает его, куноити не стала. Она осторожно поднялась и, все еще с подозрением косясь на хозяина комнаты, сделала шаг в сторону дверей.

— Так вы дадите мне уйти? — переспросила она недоверчиво. — И не будете препятствовать этому?

— Да — если тебе есть куда пойти, — Сплинтер медленно выдохнул, вновь опустил руки на колени, внимательно глядя на нее. — Где твой дом, дитя? Твои родные? Куда ты можешь безбоязненно вернуться, покинув наше убежище? У тебя наверняка должно быть такое место, ты не выглядишь бродяжкой.

Замершая на миг Караи насупилась: сравнение показалось обидным. Честно постаралась припомнить, но увы… какие-то смутные, расплывчатые образы проступали в памяти при слове «дом». Не это место, она могла бы сказать это наверняка, но вот какое? Где он, ее дом, ее опора? Есть ли он вообще?

— Ты не помнишь, — догадался Сплинтер, глядя за игрой теней на выразительном лице куноити.

— И что? — тут же окрысилась та. — Это не значит, что его нет!

— Никоим образом, — крыс мотнул головой, и тень, огромная, кривая и страшноватая, повторила его движение. Караи мельком покосилась на нее и снова отвела взгляд. — Я хотел сказать совсем не это.

В комнате словно бы потемнело, стало заметно неуютнее. Караи нервно передернула плечами, напомнив себе, что она собиралась уходить — а не разводить беседы с этим странным существом. Однако осталась на месте. Вдруг оно сможет — пусть и ненароком — дать ей ключ, подсказку к потерянным во тьме воспоминаниям?

— Что же? — буркнула она под нос, переступив с ноги на ногу. Снова глянула на чашку — и не заметила, как улыбнулся в усы Сплинтер.

— Возможно, тебе потребуется время, чтобы вспомнить. А до этого — куда ты пойдешь? На улицу, где холодно и неуютно, где нечего есть и ни к кому нельзя повернуться спиной? Это не выход, и ты это знаешь.

— Я справлюсь, — упрямо пробормотала Караи. — И горе тому, кто посмеет встать…

— Верю, охотно верю, — Сплинтер кивнул своим словам. — Но к чему испытывать себя на прочность и искушать судьбу? Волей случая ты оказалась в моем доме — и я был бы плохим хозяином, не предложив тебе кров и пищу. На время, пока ты найдешь свой дом и свой путь.

Караи уже открыла было рот возразить — но в этот момент Сплинтер поднялся со своего места и, подхватив со столика чайник, направился в угол комнаты. Попутно, словно бы ненароком, случайно, сдвинув заинтересовавший гостью предмет в ее сторону.

И та не удержалась от искушения, взяла чашку в руки. Точно, вот и трещина, та самая. Но не могла же она и правда пить из этой чашки, в этой самой комнате? Или все-таки могла? Караи недоверчиво еще раз оглядела помещение. Небольшое и мрачноватое, оно, тем не менее, не подавляло низким потолком, голыми неотделанными стенами. И куноити не ощущала, сколь ни напрягала все чувства, опасности. Никакой. Совершенно.

— Вижу, тебе понравилась эта чашка. Может, пожелаешь взять ее на память? — вернувшийся Сплинтер хитро сощурился, но усмешка была незлой. — Или все же позволишь вновь угостить тебя, хотя бы на прощанье? Помнится, тебе тогда понравился чай с ромашкой…

Караи изумленно вскинула на него глаза.

— Но как… откуда… — она растерянно заикалась, забыв о роли гордого воина в тылу врага, о собственных недоверии и страхах. Обо всем, кроме одного: при виде чашки вспоминался как раз этот вкус — который ей, похоже, и правда нравился. Наконец, немного собравшись с мыслями, Караи выпалила: — Этого просто не может быть!

— Нет, если ты не веришь собственным чувствам и мыслям, дитя, — качнул головой Сплинтер и взял чашку из ее дрожащей руки. — Но это ведь не так, верно?

— Но я не помню, ничего не помню! — Караи резким движение взлохматила волосы на висках, потерла голову. Насупленно глянула вполоборота на Сплинтера. — Откуда мне знать, что ты не хочешь меня обмануть? Ты просто хочешь заставить меня поверить в то, чего не было.

— Я не буду ничего говорить, — Сплинтер вновь протянул ей чашку, и посудина на его ладони замерла, поблескивая в свете лампы. — Не стану ни в чем убеждать и настаивать. Будет лучше, если ты сама вспомнишь все, что связано с этой чашкой — и не только. А мы просто дадим тебе крышу над головой на это время, потом же ты вольна направиться куда угодно. Я прошу лишь дать себе время. Ничего более.

Караи долгое время молчала, пристальным взглядом созерцая чашку, нет-нет да поднимая глаза на крыса. Тот лишь молча смотрел на нее, и протянутая к ней рука не дрожала.

Недремлющий инстинкт куноити велел ей не доверять никому, но… с другой стороны, что она потеряет, согласившись? Если это существо… Сплинтер захочет, он может скрутить ее, даже если она прямо сейчас бросится бежать, пусть и не так легко, как ожидает после первого везения. А она может расположиться как можно ближе к выходу и выбираться наружу, когда ей потребуется. Может быть, даже сегодня…

— Хорошо, — она медленно, словно бы нехотя, кивнула. — Возможно, я задержусь на время — но только при условии, — Караи требовательно ткнула пальцем в сторону Сплинтера, — если твои… ученики, как ты их называешь, тоже не будут ко мне лезть и «помогать мне вспомнить». Сама как-нибудь разберусь!

— Они не станут, — Сплинтер ответил ей таким же легким кивком, — хотя понять это им, возможно, будет нелегко.

В этот момент двери осторожно раздвинулись. Услышав шорох, Караи тут же насторожилась и повернулась в ту сторону. Но это оказался лишь Леонардо. Он ошарашенно замер, глядя на нее. Куноити тоже молчала, изучая его взглядом. При всем недоверии существо не казалось ей ни агрессивным, ни уродливым, хотя и было донельзя странным. Чего стоил один только тазик на его спине, примотанный для верности поясом… Караи, не удержавшись, хихикнула, и только потом сообразила, что тазик, дополненный пластинами на груди, был панцирем, а само существо, следовательно, — черепахой!

Ободренное ее смешком, существо тоже улыбнулось — совсем по-человечески — и вежливо поклонилось.

— Простите, мастер, я не помешал?.. Здравствуй, Караи… э-э, я рад, что ты уже пришла в себя. Прости, что мы не смогли понять друг друга.

— Нисколько, Леонардо, заходи, — милостиво кивнул Сплинтер, затем повернул голову к Караи, — а вот тот, кто поможет нам доходчиво им все объяснить. Леонардо, мой старший сын, в недавнем прошлом твой друг. Настало время познакомиться заново.

Караи собиралась было возмутиться: ей не требовались подсказки, — но крыс не добавил более ничего. Да и названный Леонардо не вызывал негативных эмоций. И девушка невозмутимо кивнула ему. После чего, помедлив, протянула руку в ответ на его приветственный жест, коснулась зеленой ладони. Кожа существа, чуть шероховатая и прохладная на ощупь, тоже отвращения не вызывала.

Сплинтер молча наблюдал за ними с невозмутимым выражением лица, про себя же улыбаясь. Судя по всему, знакомство №2 состоялось как надо.
Спасибо за пост (1) от: Warghost
   01.06.2018, 23:16  
Глава 6. По минному полю


Под конец, когда учитель заговорил с Караи о предоставленных ей в пользование — на время, разумеется, — вещах, Лео выгадал момент и выбрался наружу. Предупредить братьев. Сейчас это казалось ему задачей номер один, едва ли не более важной, чем как следует представить их гостье. Первое впечатление на то и первое, что потом очень трудно переменить его. А братья в их всегдашней непосредственности вполне способны наломать дров, особенно младшие… Лео раздраженно махнул рукой. Смысл себе врать? И вовсе не только они. Раф при всех своих достоинствах обладает тактичностью взбешенного быка, когда что не по его, да и в обычное время обычно прет напролом, словно бульдозер. А они и так уже успели зарекомендоваться, напав на Караи.

— Парни! — вполголоса окликнул он, выглянув в коридор. Лишь со второго раза братья услышали его и подбежали ближе. Не дожидаясь расспросов, лидер шикнул на них, прижав палец к губам, и тут же, торопливо, почти шепотом продолжил:

— Учитель уговорил Караи пока остаться, но есть одна загвоздка… ни слова при ней о Футах или чем-либо с ними связанном! Да и вообще — поаккуратнее в выражениях.

— Это еще почему? — вполне закономерно не понял Раф. Младшие выглядели не менее озадаченными.

Лео выругался про себя, опасливо оглянулся на двери в комнату сэнсэя — вроде бы привиделся мелькнувший там тенью силуэт. И сбивчиво, скороговоркой пояснил, лишь надеясь быть понятым:

— Пока что она ничего не помнит и подозрительна ко всему и всем. В том числе и к навязчивым попыткам помочь, принимая за желание надавить на нее, принудить, — Леонардо выразительно оглянулся на Майки и продолжил: — Да и к тому же… первое воспоминание было далеко не первым, и кто знает, что и в какой последовательности всплывет в ее голове. И с какими последствиями…

— Вот уж наверняка! — проворчал Рафаэль. Когда, в самом деле, бывало иначе, и судьба поворачивалась к ним более приличным местом, чем заднее? Да и Караи слишком долго считалась дочерью Шредера и наследницей Фут, чтобы воспоминания об их краткой дружбе перевесили их… да хотя бы вспомнились первыми. Чрезмерная щедрость судьбы, на которые она не горазда. Оглянулся на подошедшего ближе Дона. — А ты, вундеркинд, тоже не можешь как-то упорядочить этот процесс, ну, или хотя бы ускорить.

— Нет, пока я не получу хоть какого-то материала для исследований, — раздраженно отозвался тот. — Сам видишь, к чему уже привела спешка.

Он оглянулся в сторону лаборатории, которую за время короткого затишья так и не успел привести в порядок. Про сигнализацию можно было и вовсе не вспоминать — идея-то была, и довольно простая, на полчаса-час работы, дал бы кто ему эти полчаса. Донателло лишь отчаянно надеялся, что ни одно из средств предосторожности не потребуется прямо сейчас или в ближайшем будущем. Тишина в комнате сэнсэя подкрепляла эту надежду.

Микеланджело, беззаботно крутивший головой во время перепалки братьев, первым (в кои-то веки!) услышал шорох открываемой двери и голоса.

— Чш-ш-ш, чуваки, они уже идут, — зашипел он на братьев, выразительно жестикулируя. — Все Окей, все замечательно, улыбаемся и машем!

Рафаэль потянулся было привычно хлопнуть младшего по затылку за «удачную» идею, но не успел. Караи появилась из-за поворота, и… Леонардо с трудом удержался от феспалма: все трое застыли точь-в-точь в позах из того мультика.

— Привет! — улыбнулся Майки, широко раскинул руки, словно обнимая весь мир. Рафаэль сдержанно кивнул, Донни торопливо последовал его примеру. Беспокойный взгляд ученого нет-нет да порывался изучающе осматривать куноити — точно ли ремутация прошла успешно, не появилось ли каких иных признаков, не свойственных людям. Донателло честно сдерживался, но хватало его всякий раз только на несколько секунд.

Уперевшись локтем в каменную опору станции, Караи с насмешливым любопытством рассматривала их. Наконец, видимо, сочтя результат осмотра удовлетворительным, небрежно кивнула в ответ.

— Все семейство в сборе, ну надо же. Ну, здорово, — она еще раз медленно обвела взглядом всех четверых и остановилась на Майки. Самом дружелюбном и общительном, — как наверняка подумал мелкий. Леонардо же про себя хмыкнул, что шило в панцире мелкого трудно было не заметить.

— Учитель сказал, Караи пока что поживет у нас, — начал он, поддерживая легенду учителя, и выразительно подмигнул братьям. — Надеюсь, никто не против новой соседки.

— Да пусть остается хоть насовсем! — жизнерадостно отозвался младший. — Так только веселее. Хочешь, я покажу тебе свою коллекцию комиксов? — тут же затараторил он, обернувшись к гостье и уже не обращая внимания на остальных. — А еще можно сыграть в пин-бол и устроить марафон ужасов. Тебе у нас понравится, я уверен.

Караи иронично сощурилась на столь «заманчивые» предложения, но пока ничего не возразила.

— Надо будет выделить ей комнату, — более рассудительно заметил Донателло. — Рядом с додзё как раз есть подходящая…

— Она совсем маленькая. И даже без двери, — тут же возразил Леонардо, имея в виду нечто иное. Не то чтобы он не доверял Караи, но вдруг и правда ту посетит совершенно не то воспоминание. Лови ее потом с катаной или кусаригамой. — Лучше ту, что когда-то была у Эйприл. Она сейчас ей не очень нужна.

— Можно подумать, она больше! — сердито не согласился Донателло. — И вообще: она принадлежит Эйприл, мы не можем вот так вот просто взять и отдать ее.

Рафаэль с насмешливым любопытством, подбоченившись, смотрел на спорщиков. Караи какое-то время тоже наблюдала за ними, затем устало потерла лоб. Ее начал утомлять шум.

— Ты в порядке, сестренка? — тут же заметил Майки. В радостном предвкушении он совсем забыл, какими тревожными вестями и ожиданиями ознаменовалось перевоплощение Караи. Сейчас же вспомнил и вмиг встревожился. Вдруг она прямо сейчас упадет, разучившись ходить, или того хуже — вновь перестанет их различать.

— А что со мной может случиться-то? — не поняла та. — Крыса ваша съест, что ли? — Караи усмехнулась. — Так она вроде смирная, — она многозначительно размяла пальцы, — да и не так просто меня съесть.

Краем слуха заметивший это Леонардо нахмурился, но ничего не сказал. Попросту не успел: вмешался Рафаэль, найдя, как ему показалось, гораздо лучший способ занять и расположить к себе Караи.

— А как насчет проверить на деле, а? — он не менее выразительно хрустнул шеей, шагнул вперед, остановившись напротив куноити. — Чтоб, значит, наверняка убедиться.

— Ты действительно этого хочешь, черепаха? — Караи подбоченилась, выпрямляясь во весь рост. Она была на полголовы выше Рафаэля и держалась с подчеркнутым превосходством.

Услышав это, Леонардо тут же забил и на спор с Донателло, и на все остальное. Вот уж чего не хватало только-только пришедшей в себя куноити, так это спарринга. Тем более с Рафаэлем, который не только практически самый сильный в команде и плохо умеет эту силу сдерживать, да еще и на язык несдержан, стоит проиграть. Донателло вмешался прежде.

— Лучше не торопиться пока, — авторитетно заметил он. — Караи еще не до конца оправилась от ре… Я хотел сказать, травмы, — поспешно поправился он, поймав выразительный взгляд Леонардо и сознавая, как близок был к разоблачению. Нервным движением вытер пот со лба и продолжил: — Лучше начать с легкой разминки, разогреться…

— Ты разве врач? — недоверчиво покосилась на него Караи, раздосадованная низкой оценкой своих способностей.

Задетый не менее, Донателло открыл было рот — привести неоспоримые доказательства, что явно не хуже. Не успел.

— Хэлло, парни, есть кто дома? — громко окликнул кто-то от турникета. Кто-то донельзя знакомый — но настолько неожиданно, что не только Караи оглянулась.

— Кейси! — Раф первым сорвался с места. — Чувак, ты не поверишь…

— Не поверишь во что? — долетел до них голос на этот раз Эйприл. — Что у вас снова стряслось, парни?

Донателло просиял.

— Это наши друзья, Караи, — торопливо, сбивчиво пояснил он, уже готовый сорваться с места. — Пойдем, познакомимся? Может, вы тоже подружитесь?

— А мне это точно нужно? — с долей скепсиса переспросила Караи. По ее лицу нетрудно было понять, что ей и нынешних знакомств хватило с лихвой.

— Точно-точно, подружка, — Майки хотел было дружески хлопнуть ее по плечу, но Караи отстранилась, держа дистанцию. — В нашей команде совсем нет девчонок, только ты и Эйприл. Вам будет о чем поболтать, посекретничать… — как можно загадочнее проговорил он, выразительно шевеля бровями.

Видя, что сказанное Караи не воодушевило, Леонардо отпустил братьев вперед.

— Мы вас догоним, — бросил он напоследок, уже в спину Донателло.

— Вижу, вам тут и без меня нескучно, — показалось, или в голосе Караи мелькнули нотки ревности? Леонардо улыбнулся.

— Да уж, с ними точно не соскучишься, — согласился он. — Не хочу настаивать, но может, и правда пойдем? Не отсиживаться же тебе все время в комнате.

— Думаешь, я боюсь?

Даже не глядя на подругу, Леонардо почувствовал ее раздражение.

— Нет, ничуть. Просто… — он неопределенно развел руками, мучительно пытаясь подобрать нужные слова. — Когда-то ты была знакома и с ними. Может, глядя на них, ты сможешь что-то вспомнить.

— Хорошая идея, — Караи одобрительно улыбнулась в ответ. — Ну, пошли.

И, обогнав Леонардо, вышла в гостиную.

***

За это время гости уже успели удобно устроиться на диванчике перед телевизором, а Раф с Майки — поспорить, включать ли сейчас ради них новую серию мультфильма или обождать до вечернего повтора. Эйприл с улыбкой смотрела на спорщиков, Кейси же, недовольный отсутствием внимания, все порывался схватить одного из них за пояс или налокотник. Ему посчастливилось, сдав старый поломанный байк и добавив прихваченный у Драконов «трофей», купить ему подержанную, но вполне добротную смену. Как можно не восхититься таким сокровищем?

Шедшая первой Караи притормозила, нахмурилась. Пришельцы пока не видели ее, и почему-то совершенно не хотелось показываться им на глаза. Почему? Она не знала и сама. Впрочем, нет, шумный развязный парень не понравился ей с первого взгляда. Ее бы воля, он вообще не переступил порог. Однако гораздо сильнее напрягла ее девчонка. Притом, что вроде бы сидела тихонечко, не отсвечивала. Казалось бы, на фоне остальных ее вообще можно было не заметить — но нет же, бросалась в глаза, как рыжее пятно посередине ковра.

— А вот и мы, — подал голос Леонардо. Караи неприязненно оглянулась на него через плечо, отступила на шаг в сторону, как бы отстраняясь и от мутанта, и от его слов.

— Прошу любить и жаловать! — подхватил самый шустрый и болтливый, наверняка младший из черепах, также не оставляя времени на обдумывание ситуации.

Конечно же, все тут же уставились на нее во все глаза. Караи невольно передернула плечами. Как на двухголовую, ей-богу! Ну, вот обязательно так таращиться? Чего не видали?

— Нет слов, просто — вау! — первым нашелся с репликой Кейси.

Караи невольно покосилась на него, иронично дернула уголком рта. Нет, серьезно? Этот даун способен лишь трещать без умолку да пялиться на девчонок, напрочь забыв про свою собственную. Не то чтобы ей было жаль рыжую, нет. Просто противно.

— Да, Донни, ты гений, — восхищенно продолжила тем временем та. — Как тебе это удалось?

Караи и Кейси синхронно недовольно уставились на «гения», и тот как-то сразу стушевался, поник в плечах.

— На самом деле случайно, — промямлил тот. — Главное, что все получилось, и Караи теперь здорова.

Так это он занимался ее лечением? Караи с легким интересом взглянула на черепаху, словно бы увидев с иной стороны. По разговору ей почему-то показалось, что это — заслуга крысы. А по виду и не скажешь, ботаник и есть.

По-видимому, пришлый парень считал так же — и быстро снова перевел разговор на свою покупку, успевая по ходу хвастаться еще и пропажей каких-то «драконов». Караи заметила, какие взгляды бросали он с ботаником друг на друга — и на рыжую девчонку, — и довольно быстро поняла, что к чему. Невольно скривилась: тоже мне, нашли королеву красоты. Ничего замечательного в девчонке она бы не нашла, даже постаравшись. Да и не хотелось искать. Девчонка вызывала стойкое неприятие, желание держаться подальше. А то и наподдать на всякий случай. С чего бы?

— Ты в порядке? — даже не оглядываясь, Караи была уверена, что натолкнется на встревоженный взгляд своего первого знакомого, Леонардо. Но сейчас, себе на удивление, хотелось ответить грубо, почти зло. Может, потому что девчонка смотрела на нее так же — обеспокоенно и сочувственно? Не хватало еще, чтобы ее жалели всякие рыжие пигалицы!

— Лучше не бывает, — отозвалась она как можно суше. Пересилив себя, подошла ближе. Никто не скажет, что она испугалась парочки каких-то школьников.

Перед глазами мелькает что-то блестящее. Быстро — так что она едва успевает увернуться, а ведь умеет драться. От двух следующих выпадов она уходит уверенно, почти играючи. Веер-тэссен грозное оружие в умелых руках — но только не у этой соплюшки. За размытыми движением стальными ребрами Караи не видит лица, но знает, кто ей противостоит. Хорошо помнит и эти руки, и неловкие движения, которым не хватает точности. И с каждым взмахом тэссена все больше уверена, что на нее не стоит тратить время…

Моргнув, Караи обнаружила себя почти напротив недавней — упорно казалось, что это было только что — противницы. Та испуганно отшатнулась, парень же, напротив, вскочил, заслоняя подружку собой. Вроде к той подбежал еще кто-то из черепашек, но это Караи видела уже краем глаза и не стала оборачиваться.

— Эй, ты чего, с луны свалилась? — выпрямившись, парень оказался на полголовы выше ее, нахмурился, пытаясь смотреться как можно внушительнее. — Я не хочу драться с тобой, Караи (показалось, или эту фразу он бросил кому-то за ее спиной? Куноити с трудом подавила желание оглянуться), — но не смей обижать рыжика.

— Эй, — недовольно окликнула та с дивана. Караи даже не глянула на нее.

В отличие от девчонки, парень и правда выглядел бойцом… выглядел бы, не будь одет так несуразно — то ли в спортивную форму, то ли в обноски бродяги. Да и могут ли эти костлявые липкие руки удержать что-нибудь крепче палки?

— Караи, что с тобой? — кто-то из присутствующих, наверняка Леонардо, обхватил ее за плечи, то ли поддерживая, то ли удерживая. Голос его, однако, Караи не узнала, он словно принадлежал его долговязому брату, как там его… Куноити зло дернулась, освобождаясь — миг замешательства казался обидным, постыдным. И все же — почему липкие? Этот болван даже не коснулся ее.

Или все же успел?.. Откуда иначе тогда она помнит его противные пальцы на теле, слюнявые губы, неумелый, с претензией на страстный, поцелуй? Поцелуй, который она сама активно поддержала… Мерзко до тошноты. Почему, какого черта?! Ответа нет, лишь смутно ощущаемое, каменно-тяжелое «надо»…

— Не боись, никого не съем, — полунасмешливо бросила она Леонардо — или кто там стоял позади. — Было бы обо что пачкаться. Этот хмырь только на словах герой, а на деле — ни драться, ни целоваться толком не умеет. Вспомнить — и то нечего.

— Чего?! — не поняли, кажется, все. Ну еще бы, такие подробности. Непрошенный защитник и вовсе выпал в осадок.

— Я… э-э, но откуда… ну, кроме того раза? — только и смог выдавить из себя он.

— Того раза? — девчонка еще более зло уставилась на него, напоминая рассерженного котенка — вот-вот вцепится.

Караи ухмыльнулась: так-то вот, дурочка, знай своего защитника. Поначалу она собиралась было уйти — смотреть все равно не на что, но передумала, решила продлить мгновение триумфа. Каким-то внутренним чутьем она знала, что оно не продлится долго, пусть оба потенциальных противника деморализованы и выведены из строя, даже без применения силы. Хотя, — звучный хлопок, и парень потер ушибленную щеку — может, и не совсем без.

— Караи, мне кажется, нам лучше уйти, — потянул ее за руку Леонардо на этот раз более настойчиво. Куноити показалось, он опасливо косился на рыжую девчонку. Презрительно скривилась: и чего они все так вокруг нее пляшут? Боятся, что ли? — так ведь соплей перешибешь.

Кажется, его долговязый-ученый братец вякнул что-то одобрительное. Прислушиваться Караи не стала.

— Ну, ты же сам предложил нам познакомиться, — протянула она, нарочно, чтобы понервировать его еще больше. Но, выждав несколько секунд, смилостивилась. — Ладно уж, для первого раза с вас и правда хватит.

— Это уж точно, — проворчал кто-то со стороны. Куноити тем более не было до него дела.

И, кивнув еще более небрежно, чем при приветствии, направилась к выходу. Караи смутно помнила, что вроде бы ей хотели выделить комнату, но напоминать не собиралась. Да даже если и выгонят — не жалко, не встречаться снова с этими… недоразумениями.

***

— Чего это с ней? — Эйприл проводила недовольным взглядом почти скрывшуюся за дверями додзё куноити. — Вроде бы ремутация должна была пойти ей на пользу.

Леонардо, в последний момент сообразивший послать за «гостьей» Майки — показать ей дорогу — лишь тяжело выдохнул. Его буквально разрывало два противоположных желания: помочь Караи обустроиться, а заодно и вызнать, какая муха ее укусила, надо, — так и с Эйприл объясниться тоже необходимо как можно скорее. Спасибо Рафу, удержал Кейси от глупых вопросов, а потом и вовсе увел его, якобы помочь в гараж. Но ведь и Эйприл может ненароком припомнить недавнюю вражду с Караи и наговорить лишнего. Хотя… он еще раз обессиленно выдохнул, чувствуя себя вымотанным — лишнего уже сказано немало.

— Вот именно — вроде, — Донателло растерянно развел руками. — Может, она вспомнила, как вы враждовали с ней, и она на тебя охотилась, а? Я не успел тебе сказать, что Караи снова забыла все-все, что с ней происходило, — он виновато потупился, — и сейчас может неожиданно вспомнить любой, даже самый неприятный момент.

— Тем хуже для нее! — нахмурилась Эйприл. — Сейчас я уже не та испуганная девочка и живо покажу ей, что она ошибается насчет охотника и добычи.

— Не думаю, что она будет нападать на тебя, Эйп, — поддержал брата Леонардо. — Дон уверен, что постепенно Караи вспомнит все, а сейчас… — он неопределенно пожал плечами, — она вроде как не в себе. Извини нас за нее, ладно?

Эйприл лишь фыркнула — то ли презрительно, то ли недоверчиво. Леонардо с тяжелым сердцем не стал ее разубеждать. Да и как, если он сам не знает, как скоро Караи вспомнит все как было.

— Все-таки нас здесь большинство, и мы за тебя, — попробовал он зайти с другой стороны. — Караи это знает и, как бы ни относилась, вряд ли проявит агрессию. По крайней мере, открыто.

— Это-то и страшно, — вздохнул Дон. — Извини, бро, но уловки твоей подружки еще хуже, чем прямое нападение. Но ты не волнуйся, — тут же поспешил он успокоить Эйприл. — Мы не дадим тебя в обиду.

— Спасибо, но я и сама справлюсь, — обиженно отвернулась Эйприл. — Просто… не слишком-то здорово, что теперь мне тут не рады. Похоже, я поспешила вернуться.

Она развернулась и прошла к турникету, игнорируя Донни и его попытки заверить ее в обратном. Леонардо остался на месте, озадаченно потер затылок, вздохнул. Еще одна проблема на подходе. И наверняка не последняя.
   08.06.2018, 01:21  
Глава 7. Уравнение со всеми неизвестными

Двери в комнате и правда не оказалось, была лишь замещающая ее занавеска, да и сама комната два-три шага что в длину, что в ширину явно не стоила своего громкого наименования. Но Караи была рада и этому. Лишь теперь она поняла, чего так сильно не хватало ей в новом месте жительства. Уединения. Хотя бы малюсенького собственного уголка, куда никто не ввалится и не потревожит, где можно остаться наедине с собой и беспокойными мыслями, попытаться не спеша разобраться во всем произошедшем. Взбудораженное раздражение от незваных гостей вперемешку с тревогой — она ведь так и не поняла, кто были эти двое и как связаны с ней — вихрились и кружились в душе, а вопросов по-прежнему было больше, чем ответов. Но все же прояснилось хоть что-то. Понять бы еще, что именно это было.

Выгребя из комнатушки большую часть ее содержимого непонятного назначения (видимо, она служила чем-то вроде местной кладовой), болтливый сосед сгрузил его себе на панцирь и потащил прочь. Караи сильно сомневалась, что он донесет все, не растеряв половину по пути, но предупреждать не стала. Напротив, выдохнула с облегчением, когда за ним наконец захлопнулась дверь. Нашарив в углу какой-то ящик, на ощупь отряхнула его и села. Еще больше собственной комнаты Караи порадовало, что не смолкавший всю дорогу черепашка наконец распрощался. Честное слово, ей порой казалось, что от бесконечной трескотни завянут уши и вытечет мозг. Как только братья его терпят!

Откуда-то издалека вновь долетели отзвуки громких голосов. Чьих, Караи не поняла, да и не стала выяснять. Лишь поскорее задвинула занавеску и устало потерла виски. Похоже, вся компания человеко-черепах была довольно шумной, кто больше, кто меньше. Поначалу куноити была не против задержаться в показавшемся ей гостеприимным доме, пусть и располагался он под землей, и был лишен многих необходимых удобств. Но сейчас впервые усомнилась в правильности своего решения. Если она правильно поняла, черепахи учились у крысы какому-то боевому искусству — но только как, в такой вот суматохе и беспорядке? Как можно сосредоточиться, когда-то и дело что-то хлопает, звякает, или кто-то кричит? Или крыса учила их лишь грамоте и приличному поведению? Куноити хмыкнула. В таком случае, с последним она тоже не слишком преуспела. Он, точнее говоря.

Хлопок повторился, на этот раз совсем рядом. Не удержавшись, Караи отодвинула краешек занавески и выглянула. Так и есть, ее первый знакомый, Леонардо. Зайдя в зал, который младший из черепах назвал додзё, он, судя по всему, не собирался уходить. Караи сердито фыркнула. Да сколько можно-то? Даже на минуту не оставляют в покое. Может, сбежать все же было не худшей идеей? Вернуться, если что, она всегда успеет.

Размышляя, как это лучше проделать, Караи продолжала следить за черепашкой. Тот же молча пересек комнату, остановившись у дерева, какое-то время постоял, задумчиво созерцая игру света на листве. Откуда он падал, Караи со своего места видеть не могла, даже подняв голову и всмотревшись в высокий потолок, но про себя решила, что зрелище и правда захватывающее. Никогда не ожидала она увидеть в подземных катакомбах не плесень или мох, не жалкую блеклую вытянувшуюся без света травку, а настоящее дерево. Оно казалось островком покоя и настоящей гармонии. Про себя куноити решила однажды устроиться не за этим жалким подобием стенки, а рядом с… точнее, за мощным стволом, укрывшись и от любопытных глаз, и от лишних ощущений. Но — явно потом, когда черепаха наконец уйдет. Вернее…

Удивленно моргнув, куноити еще раз обшарила зал взглядом. За недолгие секунды, пока она задумалась, Леонардо куда-то исчез, словно испарился. Притом Караи точно была уверена, что к двери он не подходил. Желание уединения уступило место любопытству, и Караи выскользнула из своего закутка. Сделала несколько шагов, ступив на устланный коврами центр зала. По-прежнему никого. Взгляд скользнул по аккуратно развешанному на стенах оружию. Куноити одобрительно улыбнулась. Вот еще одна причина, по которой стоило задержаться. Она не помнила наверняка, но чувствовала, что когда-то у нее было свое. Любимое, привычное, как перчатка для ладони или таби — для ноги. Нет, она не собирается никого ни о чем просить, но может, кому-нибудь из черепах понадобится однажды партнер для тренировочной схватки — например, на катанах…

Взгляд зацепился за полку в дальнем углу. Караи не могла видеть, что именно там находится, кроме, может быть, ярких неваляшек-дарума. Не могла даже предположить, что найдет там, но почему-то заинтересовалась. Забыла и о черепашке, и своем намерении на случай, если так и не найдет его.

Ее собственная ладонь, смело протянутая к этой полке — или очень на нее похожей. Куноити точно так же в первый раз видит эту полку и почти что собирается пройти мимо, но помимо воли задерживается. Что-то притягивает ее взгляд, ее внимание. Что-то, незаметное издалека, но очень важное. Что она однажды уже держала в руках. Что-то, что просто нельзя не заметить…

Здесь или нет? Караи сосредоточенно нахмурилась, сделала шаг в ту сторону, не отводя взгляда от полки. Потом еще один, еще… Сейчас девушка рассмотрела, помимо дарума, еще и свечи. И, кажется, ароматическую палочку. А непосредственно за ними…

— Ты что-то ищешь? — Леонардо появился из-за дерева так же неслышно, как и скрылся за ним. С легкой досадой Караи поняла, что он все время был здесь. И может быть, точно так же пытался сосредоточиться вдали от шумных братьев, пока не помешала она. Впрочем, с какой стати? Разве она что-то о нем знает?

— Нет, ничего, — поспешила ответить она и даже отвернулась от заинтересовавшего ее места. Сейчас почему-то выказанный интерес смутил ее, словно она ненароком выдала свое слабое место, и куноити постаралась как можно естественнее перевести разговор. — Просто осматриваюсь. Я ведь ничего здесь не помню. Тут, — Караи обвела широким жестом зал, — вы, наверное, занимаетесь?

— Да, — согласно кивнул Леонардо. — А еще тут очень удобно медитировать, — не удержавшись, он оглянулся на дерево, и Караи поняла, что не ошиблась: он появился здесь именно для этого. Она улыбнулась своей догадливости, и, видимо, ободренный, Леонардо улыбнулся в ответ.

— Я не помешал? — черепашка выглядел обеспокоенным. — Я не слышал, что ты здесь.

Чуть ранее Караи не удержалась бы от искушения сказать правду, но сейчас, успокоившись и отвлекшись, уже не считала черепашку досадной помехой. Странно, но именно этот невольный сосед вызывал наибольшую симпатию. Он не был надоедливым и болтливым, как его братья, и кажется, с ним проще всего иметь дело.

— Нет, нисколько, — она неопределенно пожала плечами. — Наоборот, я бы не прочь размяться, — Караи лукаво блеснула глазами. — Если только никто не помешает.

— Тренировка еще не скоро, — успокоил ее Леонардо. — А Донателло мы не скажем, — он так же озорно улыбнулся в ответ. — Если что, это просто разминка.

***

Леонардо нисколько не удивило, что основным оружием для спарринга Караи избрала катану, а вот то, что дополнительным стал не вадзикаси*, как обычно, а манрики гусари*, стало сюрпризом. Да и управлялась с ним куноити весьма и весьма ловко, пару раз едва не сбив с ног. Впрочем, он давно знал, что куноити владеет многими видами оружия и изобретательна по части приемов, в том числе коварных. Пока что Караи не воспользовалась ни одним из них, но осторожничать Леонардо перестал довольно быстро. Похоже, ре-мутация ускорила процесс заживления, а освоилась с новым-старым обличием Караи быстро.

Отбивая очередной удар, Леонардо мысленно поблагодарил Рафаэля за хорошую идею, напомнив себе не забыть высказать благодарность вслух. Наблюдая за подругой во время импровизированной схватки, он не мог не заметить, насколько свободнее, плавнее стали ее движения. Выражение лица было, как обычно, насмешливо-непроницаемым, но Леонардо был уверен, что спарринг понравился Караи не меньше, чем ему. Что-то, а выказать свое превосходство в бою, покрасоваться куноити всегда любила.

Однако удовольствие удовольствием, а оставался еще один неприятный момент, который следовало прояснить. Леонардо охотно (и малодушно, как сам понимал) оставил бы его на потом, но оттягивать неизбежное не только бесполезно, но подчас и опасно. И сейчас был как раз такой случай.

— Караи, — осторожно начал он, ловко отведя в сторону ее клинок своим, и подался вперед, оказавшись с ней плечо к плечу. — Не люблю напоминать о неприятном…

— Ну так не делай этого. Успеется ведь, — отозвалась та, дыханием шевельнув концы банданы. Так близко, так волнительно… В последний момент Лео с трудом успел увернуться от ловкой подножки и отскочить в сторону.

— Если бы, — огорченно отозвался Леонардо. Перехватил метнувшийся в его сторону конец манрики гусари, одним витком зафиксировал на запястье. — Лучше разобраться с этим сразу. Наши друзья…

— Если ты хочешь, чтобы я извинилась… — тут же, как рассерженная кошка, зашипела Караи. Наступила на цепь, вынудив Леонардо шатнуться, и тут же скрестила свою катану с его прямо перед лицом черепашки.

— Нет, не это… Почему ты никогда не дослушаешь до конца?! — раздраженно перебил ее Леонардо.

Неожиданно бросив цепь, он выхватил второй меч и ловким ударом по рукояти выбил оружие из руки Караи. Со звоном катана покатилась по полу. Леонардо зорко следил за противницей, но та даже не попыталась подхватить ее и контратаковать, лишь подобрала цепь и отпрянула в сторону. Замерла в настороженном ожидании.

Тяжело выдохнув, Леонардо убрал в ножны второй меч, опустил катану. Продолжать спарринг не было желания. Ну, почему все так сложно? Даже Рафаэль лишь в худшие моменты своего упрямства был невозможнее. А ведь он даже еще ничего не сказал…

— Умеешь же ты все испортить, — обвиняюще бросила куноити. Недоверчиво на него косясь, направилась к стене, повесить на место оружие. — Я-то думала, хоть ты на моей стороне…

По тому, как резко, на полуслове она умолкла, Леонардо понял, что фраза вырвалась совершенно неожиданно для самой Караи.

— Можешь оставить у себя, — столь же внезапно предложил он. Куноити удивленно на него оглянулась, но ничего не сказала. Молча убрала катану в ножны, закрепив в держателе, цепь же обмотала вокруг пояса.

— Хватит и этого, — недовольно бросила она, отворачиваясь. — Если вдруг…

Одним слитным движением спрятав в ножны катану и поравнявшись с куноити, Леонардо поймал ее за плечо. Выдержал злой взгляд и попытку оттолкнуть его, глядя глаза в глаза.

— Веришь ты мне или нет, но ты в безопасности, Караи, — начал он как можно спокойнее и увереннее. Поверит Караи или нет, он должен попытаться. — Здесь тебе ничто не грозит, а наши друзья…

— Вот только не надо заливать об их невинности, — резко перебила его та. — Я сама видела…

— Ты что-то вспомнила? — Леонардо не опускал руки, не отводил взгляд. Караи ничего не ответила, но ему и не требовался ответ.

— Да, между вами были разногласия в прошлом, — черепашка видел, что куноити снова хотела его перебить, и поспешил закончить: — Я не буду судить, кто был прав, а кто нет, — но не один из вас не виноват в этом. Ни один из трех.

— Хочешь сказать, виноватых не было вовсе? — язвительно переспросила Караи. Леонардо покачал головой, опустил руку.

— Не хочу. Но сейчас это не имеет значения. Это недоразумение закончилось, и вы больше не враги, — видя недоверчивый взгляд Караи, он счел нужным повторить это, добавив: — Ни Эйприл, ни Кейси не нападут на тебя, но я прошу, чтобы и ты, Караи, не задевала их. Ты — мой друг, но и они тоже.

Какое-то время Караи молчала, смотрела куда-то через его плечо. Затем медленно перевела взгляд на Леонардо, словно решив для себя что-то. Черепашка невольно затаил дыхание, ожидая этого решения.

— Такое чувство, словно когда-то это уже было, — задумчиво проговорила Караи, и прежде чем Леонардо успел что-то добавить, раздраженно мотнула головой. — Дурацкое чувство, — она подошла чуть ближе, остановившись почти вплотную. — Скажи мне, Леонардо, — она понизила голос, наклонившись к нему, — а если тебе придется выбирать между нами? Кого ты выберешь?

Комната качнулась перед глазами Леонардо. Воздух вдруг сгустился, не проходя в грудную клетку. Он сипло кашлянул и мотнул головой.

— Я не стану выбирать, — слова царапали горло, застревая в нем, но Леонардо нашел в себе силы протолкнуть их. Если бы речь шла о братьях, он не усомнился бы ни на секунды… но и Эйприл с Кейси дороги ему не менее. Леонардо был почти зол на себя, что пришлось себе об этом напоминать.

— Я так и думала, — лицо Караи снова стало непроницаемым. — Стоило ли спрашивать?

Она качнулась назад, отступая, но черепашка удержал ее. Обеими руками обхватил предплечья девушки. Та была выше его на полголовы, но сейчас они словно бы сравнялись в росте.

— Стоило, — возразил он тихо, но решительно. И куноити почему-то не нашла в себе сил воспротивиться. — Стоило, Караи. Теперь ты знаешь, что я не предаю своих. Хотя я ни за что на свете не хотел бы обидеть тебя.

Какое-то время Караи молчала, глядя ему в лицо, и Леонардо нипочем не взялся бы угадывать, о чем она думала. А потом вдруг шагнула вперед… и через мгновенье он обнаружил себя лежащим на панцире. Караи стояла одним коленом на его пластроне, а перед самым лицом — крепко, не шевельнешься, — натянулась цепь манрики гусари.

Наверное, стоило предположить, что куноити вспомнила миг теперь уже их вражды. Наверное, надо было хотя бы попытаться увернуться, вырваться, предупредить остальных. Сделать хоть что-нибудь.

Наверное… Леонардо не сделал ничего. Слова, движения, да даже просто мысли стали вдруг лишними. Он просто молча и — черепашка надеялся — спокойно смотрел в глаза подруге, доверяя ее решению. Лишь отчаянно надеясь, что оно не обернется злом для братьев.

— Кто кого еще обидит! — насмешливо фыркнула ему в лицо Караи, затем убрала цепь и встала, отошла на шаг, позволяя подняться. — Наверное, с тебя на сегодня хватит.

Черепашка покорно склонил голову, признавая себя побежденным. И кому какое дело, что по сути спарринг закончился с первым его словом? Главная победа все же одержана.

— С нас, Караи, — мягко поправил ее Лео. — Хорошенького понемножку. Ты практически поправилась, но все же лучше не перестараться. А теперь… — он вопросительно взглянул на девушку, — может, вернемся к остальным? Кейси и Эйприл, наверное, уже ушли, — поспешно добавил он.

Было ли так на самом деле, Леонардо старался не думать. Впрочем, их человеческие друзья наверняка теперь будут держаться в стороне от Караи. Да и она навряд ли полезет на рожон. И все же…

— Если хочешь, — Караи равнодушно пожала плечами. — Я еще немного останусь. Хочу побыть одна.

Леонардо не стал возражать, отнес оружие на место, почтительно поклонился недавней противнице (та церемонно вернула ему поклон) и вышел, аккуратно затворив за собой двери.

***

Оставшись одна, Караи размотала манрики гусари, присела у дерева, скрестив ноги, задумчиво погладила прохладные звенья цепи. Пальцы ловко скользили от одного к другому, не находя преграды. Мысли же похвалиться такой же стройностью не могли. Новые непрошенные воспоминания вторглись незваными нахальными гостями, вновь разрушили, разбили на осколки начавшую было складываться картинку. Что же теперь?..

Леонардо. Он чаще других хаосом врывался в ее мысли и чувства, причем делал это как-то так, что у нее не было ни сил, ни желания противиться. Нарочно? Нет, вряд ли. Она замечала замешательство и неуверенность, порой сквозившие во взгляде черепашки. Непоколебимую уверенность в темной синеве его глаз Караи видела наверняка лишь единожды. Когда Леонардо говорил о своих. Семья, братья… Относится ли к ним она? Куноити невесело усмехнулась, намотала на палец край цепи. Вряд ли. Почему же ей так этого хочется? Только ли потому, что он дал ей оружие, помог почувствовать себя увереннее? Дал возможность выбирать, как ей самой хочется поступить?

Караи решительно помотала головой, освободив руку, взъерошила длинные волосы на висках. Леонардо слишком темная лошадка, и сейчас думать о нем бесполезно. Впрочем, а кто из них прост и понятен? Разве что самый мелкий… и то она бы усомнилась. Она не знает об этой семейке ничего, кроме того что однажды уже побывала тут. Но вот кто они, как она сюда попала — на самом деле, а не по их словам, — почему ей так резко неприятны их дружки? Настоящее уравнение со всеми неизвестными.

Прикрыв глаза и машинально перебирая пальцами цепь, Караи постаралась сосредоточиться на том, что ей еще удалось вспомнить, кроме той злополучной чашки. Леонардо. Они явно были знакомы с ним, и — по губам куноити скользнула легкая улыбка — уже однажды сходились в поединке. Иначе откуда ей знать, как он ответит на тот или иной прием, с какой силой наносит удар, и главное — что он ни за что не ударит в спину. Правда… лицо омрачила недовольная гримаса, — похоже, и спорить с ним ей когда-то уже приходилось. С тем же результатом, что и сегодня.

Парень и девчонка… Эти воспоминания Караи пока постаралась задвинуть подальше. На случай, если Леонардо не соврал, и меж ними действительно было всего лишь недоразумение. Например, этот придурок начал ухаживать за ней, полез целоваться, а рыжая обиделась и кинулась в драку… Караи криво усмехнулась. Ну нет, это уж совсем из ряда вон. Мыльная опера прямо. Посмев к ней приставать, этот увалень не успел бы даже пожалеть об этом. Да и помнилось почему-то, что целовала его она. Но не могла же она скатиться до того, чтобы выбрать такого. Дикость какая-то!

Открыв глаза, Караи постаралась переключиться — и так от несуразных мыслей ее замутило. Было же что-то еще. Что-то важное… Причем именно здесь. Поднявшись, она нашла взглядом полку. Ну, конечно, здесь.

Подойдя вплотную, Караи взяла с полки фотографию — больше ничего примечательного там не оказалось. Но увы, черно-белые мрачноватые лики незнакомых мужчины и женщины ни о чем ей не говорили. Она не помнила ни одного из них, ни, тем более, спеленутого младенца на руках женщины. Более того, она не видела никого из них тут. Еще какие-то друзья черепашьего семейства? Очень может быть.

Караи аккуратно поставила фотографию на место. В душе скреблось, царапалось, просилось наружу незнакомое чувство. Было грустно и как-то непривычно тоскливо. У Леонардо была семья, пусть и такая немного сумасшедшая. У этих людей тоже. А у нее? Есть ли у нее хоть кто-нибудь? Кто-нибудь близкий, за кого не страшно и не жаль будет выступить против кого угодно?

Изображение перед глазами зарябило предательской пеленой. Неожиданно для себя Караи снова оглянулась на полку, на изображение незнакомой семьи. Зачем? Она не знала и сама. Но на месте чужого, не вызывающего никаких эмоций фото вдруг увидела… другое.

Секунда или даже доли ее — и все исчезло. Стиснув зубы, Караи зажмурилась, изо всех сил пытаясь вернуть, ухватить за хвост ускользнувшее видение. Напрасно. Она помнила лишь, что видела на фотографии себя — почти такую же, как сейчас, лишь чуть младше. Даже одежда, кажется, была та же самая. А кроме нее был… кто-то еще. Кто именно, Караи вспомнить так и не смогла. Даже был то мужчина или женщина. Помнила лишь, что незнакомец стоял то ли рядом, то ли сзади, точно так же как Леонардо придерживая ее за плечи. И она знала его… ее самым близким человеком на свете. Не только потому, что могла без опаски повернуться спиной и была рада прикосновению.

Кто же это был? Или была? Караи думала, что скорее второе — ведь на фотке именно женщина держала на руках ребенка. Мама… Непривычно мягкое, ласковое… почему-то больно ранящее слово. Потому что она ее потеряла, не иначе.

Первым порывом было поделиться воспоминанием с Леонардо, тут же броситься наружу на поиски. Хоть на немного приблизить момент радостной встречи. Но потом, подумав, Караи отказалась от этой мысли. Даже перед Леонардо не хотелось выглядеть слабой и глупой, а что она ему скажет? Пойду искать сама не зная кого, даже не помня лица? Да он ее на смех поднимет… ну ладно, он не его обалдуи-братцы, вежливо промолчит, но вот что подумает? А остальным и вовсе знать незачем.

Сделав несколько нервных шагов по додзё взад-вперед, Караи направилась к выходу. Взбудораженное сознание требовало движения, сидеть на месте, обдумывая и пережевывая одно и то же, было невыносимо. Нет, если не искать, то хотя бы пройтись, проветрить мысли и размять ноги она может. Глядишь, по пути еще что-нибудь вспомнится.

В просторной гостиной никого не оказалось, и Караи облегченно перевела дух. Меньше народу — меньше лишних слов. Опасливо озираясь, она пересекла комнату, дальше двинулась вдоль стены, сама себя ругая за эти опасения. Разве не ей крыс говорил, что никто насильно держать ее тут не будет? Вот она и пройдется немного, развеется. А вот и турникет, за ним, кажется, начинается выход наружу, на улицу.

Но стоило лишь коснуться перил невысокой лесенки, ведущей к турникету, как сзади что-то громко зазвенело. Караи испуганно отдернула руку, заполошно завертела головой. Звук доносился откуда-то из дальних комнат, но слышен был, наверное, по всему убежищу. И переполошит наверняка всех. Куноити зло нахмурилась. И это — их обещанная свобода?..

Она упрямо двинулась было дальше по лестнице, морщась от неприятного звука, как вдруг он стих. Но не успела она порадоваться тишине, как ее нарушили громкие голоса сзади:

— Караи, куда ты?

— Караи, погоди!

Перебивая один другого, голоса звучали все громче, норовя перекричать даже «сирену». Как обычно… Караи медленно выдохнула, подавляя раздражение. Оборачиваться, а тем более объясняться, не хотелось, но иначе они никогда не заткнутся. И она остановилась у самого турникета, глядя на братьев вполоборота.

Длинный и мелкий. Как в плохом анекдоте. Караи презрительно фыркнула и обратилась сразу к обоим:

— Ну? Что случилось, из-за чего стоило так пугать? На вас напали?

Младший тут же смешно завертел головой, видимо, в поисках нападавших. Караи устало вздохнула. И ведь поверил же…

— Нет, она… — а дальше старший из черепах, неопределенно разводя руками, попытался что-то объяснить, но Караи тут же утонула в терминах. И ладно бы только это, но ведь черепаха настороженно смотрел на нее, словно ожидая ответа уже от нее. Куноити была убеждена, что именно он и устроил сигнализацию на входе, вот только зачем? И… неприятная мысль заставила ее нахмуриться — когда пришли их гости, было тихо. Получается, не доверяют именно ей?..

— Так что случилось-то? — Караи начала злиться. Хотелось нарочно, наплевав на все запреты, пройти турникет — и пусть попробуют ее остановить. Но Леонардо просил ее не ссориться с его друзьями — и братьев, наверно, это тоже касалось.

— Прости, но тебе не стоит выходить одной, — начал длинный. И, похоже, оробев, затараторил скороговоркой: — Ты не знаешь мест и можешь потеряться, а тут неподалеку и пути проходят, под поезд попасть можно, а иногда и монстры-мутанты встречаются, нечасто, ты не бойся, но лучше все же…

Караи замотала головой, словно пытаясь вытряхнуть набившиеся в нее звуки. Трещотка еще похуже младшего. И чем дальше, чем непонятнее. Она поняла только одно: черепаха не хочет, чтобы она выходила одна. А вот причины — одна другой чуднее.

— А хочешь, я провожу? — неожиданно предложил младший. А когда Караи удивленно на него уставилась, продолжал с самодовольной улыбкой: — Я тут все ходы-выходы знаю, со мной точно не пропадешь. И скучно не будет.

— Это уж точно… — пробормотала Караи. За ее спиной старший из черепашек хлопнул себя по лбу, и она готова была повторить его жест. Дожили! Ее поручать заботам мелкого прохвоста, словно она ни на что не способна.

— А может, лучше… — робко предложил старший, но Караи его уже не слушала.

— Нет уж, спасибо, — перебила она его и вихрем слетела с лестницы. — Няньки мне точно не нужны!

И, оттолкнув с дороги братьев, бросилась обратно к своей комнате. Можно было, конечно, продолжать спорить, и даже попытаться прорваться силой — но вот толку? Одна лишняя головная боль. Как и вся их семейка!

***

— Ну, спасибо, Майки, удружил, — Донателло смерил сердитым взглядом младшего. Тот озадаченно поскреб затылок.

— А что я такого сказал? — искренне не понял Микеланджело. — Я же только помочь хотел. А ты ее заболтал совсем. Она же чуть не уснула…

— «Помочь, помочь»… — зло передразнил его Донни. Про себя он не мог не признать, что младший в чем-то прав, но от этого было только обиднее. — Лучше бы не мешался вовсе! Я бы дал ей передатчик, и убили бы разом двух зайцев: и не потерялась бы, и на помощь позвала в случае чего. Нет, даже трех — глядишь, доверять бы больше стала.

Он покосился на еле заметную из прихожей занавеску в углу додзё. Туда ли направилась Караи? Проверять не хотелось.

— А Футы? — напомнил Майки. Донателло озадаченно моргнул, не сразу поняв, о чем толкует младший.

— С ними она сладит, — равнодушно махнул он рукой. — Уж в этом можешь не сомневаться.

— Я не о том, — неожиданно серьезно возразил Майки. — Лео же говорил, что она может вспомнить не то. И тогда она…

— Хуже другое, — хмуро глянул на него Донателло. — Мы не узнаем, даже если это случится без Футов. До тех пор, пока не станет поздно.

***

Резко задернув занавеску, так что одна петля даже оторвалась, Караи опустилась на ящик, едва не промахнувшись впотьмах. Сжала-разжала кулаки, шумно дыша через зубы. Она что, теперь за порог ступить шагу не может без разрешения этого беззубого?! Если он вылечил, значит, ему все можно? Да вот черта с два! Караи зло ударила по ящику и закашлялась от пыли. Она вот прямо сейчас пойдет к их крысе и скажет все, что думает, об их гостеприимстве и где она его видела. Никто и никогда не посмеет ее запереть, не позволить искать самое дорогое на свете. И даже Леонардо ей не указ.

Дыхание медленно успокаивалось, как и сердцебиение, а в маленький мирок куноити мало-помалу возвращались другие звуки, изгнанные раздражением. Еле слышное гудение то ли лампы, то ли другого механизма, которое она слышала, еще первый раз зайдя сюда. Похрустывание ящика от ее движений. И… голоса снаружи. Да что они там все никак не угомонятся?

Снова отодвинув занавеску, Караи подошла к дверям, отделявшим додзё от остального убежища. Да, шумели именно там, в гостиной. Должно быть, все никак не успокоятся после ее «побега». Куноити криво усмехнулась. Ладно, так и быть, надо сказать им, что она никуда не собирается — только пусть утихнут. А то и мыслей своих не слышно.

Голоса немного отдалились. Караи опустила протянутую было к двери руку. А не слишком ли она позволяет им командовать? Нет, она, конечно, благодарна за помощь и все такое, но указывать ей, куда и когда идти, не посмеет никто. Но, чтобы снова не ворошить этот муравейник, она дождется, когда к ним снова придут гости, хотя бы те же парень с девкой, и потихонечку улизнет. Уж не заблудится как-нибудь без этого клоуна. А Леонардо оставит записку, чтобы не беспокоился. Он умный, сообразит, что сказать остальным.

В животе громко заурчало, напоминая, что сегодня она еще ничего не ела. Караи с неожиданной грустью вспомнила предложенный ей чай. Наверное, не стоило отказываться. Да и просить как-то стремно. И все же…

Так и не определившись, Караи приоткрыла дверь, но тут же замерла, почти слившись с притолокой. Один из голосов, долетевший из гостиной, явно был чужим. Глухим и низким, словно бы через силу. Караи не стала даже задумываться, хотя вроде бы где-то его слышала. Она бесшумно выскользнула в приоткрытую дверь, придержала ее, закрывая, и крадучись, приставным шагом, стараясь держаться в тени стен, двинулась по коридору. И лишь надеялась, что пустой желудок не выдаст ее в самый неподходящий момент. А уж на улице она найдет, чем его наполнить. Воистину кто ищет — тот найдет. Вот и удобный случай, неожиданный гость. Нельзя его упускать.
_______________________
* вадзикаси — традиционный короткий японский меч, его носили в паре с катаной

* манрики гусари — оружие из короткой цепи с грузиками на концах (бывают разной формы)
   25.06.2018, 00:26  
Глава 8. Связующая нить

Леонардо почти не ошибся: на момент, когда он вошел в лабораторию, Эйприл и Кейси уже собирались уходить. Вернее сказать, Кейси мог и раньше, но он решительно отказывался оставить Эйприл наедине с Донателло. И ведь обещал он ее отцу проводить ее до дома, разве нет? А нормальный пацан слово свое держит.

Что думала об этом сама Эйприл, тем более сейчас, осталось загадкой. Однако вскорости засобиралась и она. Назавтра им предстояла контрольная, к которой еще готовиться и готовиться. Кейси, правда, уже привычно полагался на помощь подруги, но сейчас, после казуса с Караи, был ни в чем не уверен. Эйприл держалась подчеркнуто холодно, игнорируя его и еще больше вводя в тупик. Черт, ну, не виноват же он, что эта девка сама на него кинулась. Еще и отравила потом. И зачем только черепахи ее к себе притащили. Прав был Рафаэль: одни проблемы от нее, хоть и она и их сестра.

— Если надо, я мог бы помочь, — привычно предложил Донателло, когда Эйприл упомянула о контрольной, так же старательно не глядя на Кейси, как и рыжая. Осуждает, вот как пить дать. Парень скривился. А и хрен с ним! Еще один морализатор нашелся, блин. Лучше бы как следует за колбами своими смотрел.

— В биологии рыжик и сама сильна, верно? — непрошенно вмешался он в разговор, надеясь малость загладить вину. Девчонки ведь любят, когда ими восхищаются.

Не прокатило: Эйприл сердито зыркнула на него, но ничего не сказала. Однако от помощи отказалась, сославшись, что скоро уже вечер и отец будет беспокоиться. Кейси спрятал торжествующую улыбку. И то хлеб. Может, еще Драконы объявятся, дадут шанс себя показать — уж он-то не оплошает. Эйприл увидит, кто настоящий герой.

Уже на пороге они столкнулись с Кожеголовым, пришедшим навестить Майки. А может, и Караи. Кейси скорчил недовольную гримасу, но потом подумал, что все к лучшему. Может, припомнив дружка (а он слышал краем уха, что некоторое время назад Караи и мутант-крокодил сильно сдружились), и она станет чуть меньшей язвой? Надежда невелика, но чего на свете не бывает?

Крокодил поблагодарил Эйприл за помощь, оказанную ее отцом, и девушка пообещала передать привет. Задерживаться на этот раз не стала, и Кейси мысленно выдохнул с облегчением. Сейчас, когда предстояло вновь помириться с подругой, чужие глаза были совершенно лишними.

***

Ожидания не оправдались вновь: на улице и правда уже начало темнеть, но было многолюдно, как всегда в «час пик», когда заканчивается первая смена рабочих и вторая — школьников. Грабители же и прочая шушера затаилась до полной темноты в своих крысиных норах.

Примерно так же обстояло дело и с примирением. Как и его закадычный друг, Кейси не очень умел признавать свои ошибки и уж тем более — просить прощения. А к его самым весомым аргументам Эйприл то ли не прислушивалась, то и вовсе забила на них, думая о чем-то своем.

Что именно занимало ее мысли, Кейси не пытался даже гадать: женская логика не поддается осмыслению. Да и не слишком он считал себя виноватым, но забросить задуманное не давала гордость. Ну и нежелание, чтобы рыжая вновь благосклоннее отнеслась к долговязому мутанту, чем к нему. И Кейси предпринял очередную неуклюжую попытку:

— Ну, рыжик, зуб даю, это случайно вышло. Эта ведьма сама на мне повисла, а я только помочь хотел… а потом в благодарность еще и отравила…

***

Кейси не ошибся: Эйприл и правда слушала его вполуха, пропуская мимо сознания. Какое-то тревожное чувство не давало ей покоя, то ли неуверенность, то ли предчувствие беды. Слишком привычное и неприятно знакомое, чтобы не обращать на него внимания. Да и голова начала глухо ныть. Эйприл потерла висок, недовольно покосилась на Кейси. Его назойливая трескотня все сильнее действовала на нервы, и она с трудом сдерживалась, чтобы не послать его ко всем чертям. Еще и хватает наглость просить ему помочь на контрольной, нет бы самому хоть раз постараться. Она уже начала жалеть, что согласилась — в тайной надежде, что он наконец отвяжется.

Громкий звон заставил вздрогнуть, больно ударив по барабанным перепонкам. Эйприл резко развернулась, прижимая руку к виску, огляделась. Ничего, что могло бы вызвать такой звук. Девушка даже подняла голову к небу.

— Что случилось? — наконец заметил «заботливый» кавалер. — Рыжик, ты чего, словно привидение увидела? Что-то с крыши упало?

Он уставился туда же, куда и Эйприл, но ничего не увидел. Сама же девушка даже не заметила этого. Мир померк и поблек, размытой акварелью расползся перед глазами. В голове снова сильно стрельнуло, и Эйприл со стоном скорчилась, прижимая ладони к ушам. Еще один звук удара, еще… В сознании отчетливо мелькнуло искаженное злобой лицо Караи, в руках мелькнуло что-то металлическое…

***

— Да что с тобой, в конце-то концов?! — окончательно перепугался Кейси. Подхватив под локти клонящуюся набок Эйприл, он так и замер в жалком незавершенном движении. Нет, он был наслышан о видениях подруги, но ни разу не присутствовал при таком и плохо себе представлял, как это бывает. Может, уже пора вызывать «скорую»?

Он сильно встряхнул Эйприл, надеясь привести ее в себя, с тревогой всмотрелся в покрасневшее лицо. Такие красивые в обычное время голубые глаза остекленевшим взглядом смотрели сквозь него, и выглядело это жутковато. Осененный неожиданной идеей, наплевав, как поймет и отреагирует на это Эйприл, Кейси собрался с мужеством, наклонился ближе и… дунул ей в лицо.

Эффект последовал незамедлительно, но не такой, как парень ожидал. Резко дернувшись, Эйприл стремительно выпрямилась, заехав макушкой ему по переносице. От неожиданности Кейси даже охнул, отпустив подругу и прижав ладонь к больному месту.

— Твою ж… Эйп, ну зачем так резко-то?

— Донни! — столь же внезапно воскликнула Эйприл и со всех ног бросилась обратно, в безлюдный переулок, где они с Кейси и выбрались из логова.

— Ну вот, снова-здорово! — с досадой выдохнул тот и побежал следом. — Да что там произошло-то хоть, объясни толком.

— Он… они… — задыхаясь на бегу, Эйприл какое-то время еще силилась объяснить, но быстро махнула рукой и побежала быстрее. Кейси тоже прибавил шагу, почуяв неладное. Вот наверняка эта ведьма снова взбесилась. Зря он тогда не наподдал ей — за все хорошее.

***

Немного ранее

До слуха вновь долетел радостный, полный энтузиазма голос Микеланджело. Сплинтер улыбнулся своим мыслям, разгладив на колене чуть размытый снимок. Не виденный до сегодняшнего дня, он был для него самым ценным, после разве что памятной семейной фотографии с Шен и Мивой. Но он отдал бы эту ценность не колеблясь, лишь бы успокоить немного смятенные мысли дочери. Сейчас, когда его сыновей навестил старый друг, он не хотел им мешать: помнил еще, как скованно чувствовал себя Кожеголовый в его присутствии. Пусть порадуются, ему же сейчас предстоит иное. Самое время вернуть потерю…

— Мастер Сплинтер, к вам можно? — приоткрыв глаза, Сплинтер увидел взволнованного старшего сына. Через привычную робость пробивалась плохо скрытая радость. Крыс кивнул, указав на место перед собой. И дождавшись, когда Леонардо сядет, спокойно поинтересовался:

— Вижу, тебе не терпится сказать мне что-то важное. Мива наконец признала тебя?

Леонардо немного стушевался, но согласно кивнул.

— Да, учитель. Но я… мне кажется, я знаю, как убедить ее принять вас.

Сплинтер нахмурился, разгладил невидимую складку на колене.

— Леонардо, я, кажется, предупреждал тебя…

— Простите, учитель, — перебил его Леонардо. И прежде, чем успел получить выговор за неуважение, торопливо пояснил свою идею: — У вас же хранится альбом наших семейных фотографий? Можно показать его Караи, и увидев себя в нашем окружении, она наконец поймет, что тоже часть нашей семьи. Не может же она не поверить своим глазам!

— Хорошая мысль, Леонардо, — после небольшой паузы отозвался Сплинтер. Его несколько беспокоила простота решения: слишком часто таковые завершались новыми, еще более серьезными проблемами. — Но боюсь, у нас вряд ли найдется фото, на котором была бы и она. Слишком недолгое время провела Мива у нас. Впрочем, можно проверить.

К немалому огорчению Леонардо, слова Сплинтера подтвердились: на большинстве фотографий были лишь он с братьями да учитель. Попалось несколько снимков с участием Кейси и Эйприл, кое-кого из их Мутанималов, но это было тем более не то. Нашлись лишь один или два снимка с изображением Караи, в самом конце альбома, да и то — в обличии змеи. Но разве же она поверит, что это она и есть?

Леонардо печально вздохнул и старательнее напряг память. Он же помнил, четко помнил, что было что-то такое. Где-то было… Вспомнить бы еще где. Он глубоко вдохнул и выдохнул, сосредотачиваясь на ассоциациях. Может, хоть так удастся припомнить. Сейчас он как никогда понимал Караи и ее трудности.

— Вспомнил! — он резко вскочил на ноги, бросившись к двери. — Подождите немного, сэнсэй. Я сейчас!

Леонардо вихрем пронесся через гостиную, позабыв даже порадоваться, как слаженно и с радостью подчиняется исцеленное тело. На громкие оклики и вопросы не отозвался, пообещав объяснить все потом. И, с ходу залетев в комнату Микеланджело, едва не растянулся, споткнувшись обо что-то валявшееся на полу.

«Так и покалечиться недолго, никаких Футов не надо», — дальше Леонардо продвигался уже осторожнее, оглядываясь и по сторонам, и вверх-вниз (после того, как на него с лампы чуть не упала какая-то тряпка). В бедламе или, как поэтично называл его Майки, «творческом беспорядке», мог разобраться только сам Майки. Но привлекать его к поискам почему-то не хотелось. Сейчас Леонардо и самого испугала простота решения. А вдруг он ошибся, и будет только хуже? Учитель разберется, а пока нет смысла заранее обнадеживать остальных.

Пару раз обойдя комнату, Леонардо остановился и задумался. Так, где бы он спрятал ценную вещь, будь он Майки? Нелегкая задача, однако… наверное, там же, где и остальные сокровища!

И правда: на самом верху многополочной этажерки, грозящей вот-вот рухнуть под весом коллекции Майки: фигурок персонажей фильмов и мультиков, комиксов, дисков и кассет, человеческой одежды и прочего хлама, наконец нашлась искомая фотография. Слегка помятая, но по-прежнему яркая. Именно Майки, по собственной инициативе, сделал ее в тот день, когда они спасли Караи из темницы Шредера, и она наконец признала Сплинтера своим отцом. И сама, смущаясь собственных чувств и недавней неприязни, обняла его. Тогда Лео ругал брата за то, что тот чуть не испортил важный момент — а сейчас сам угостил бы его за это пиццей. И угостит, когда его план сработает.

Обратно Лео возвращался уже спокойнее, дабы не давать повода для новых вопросов, хотя так и хотелось побежать вновь. Сердце колотилось у самого горла, стоило лишь представить, как отреагирует Караи на эту фотографию. Сильно удивится, это уж наверняка. Но поверит же? Здесь хорошо видно, что она сама, без принуждения, обнимает Сплинтера, и как он обнимает ее в ответ. Жаль, что не видно лица, но в целом — самое то что надо.

С этим согласился и Сплинтер, немного удивленный тем, что видит фотографию впервые. Леонардо, смутившись, признался, что сам позабыл о ее существовании и вспомнил вот только что. Но ведь лучше поздно, чем никогда, правда?

— Ты хочешь отдать его Миве прямо сейчас? — разрушил сладкие грезы ровный тон Сплинтера. Леонардо, вернувшись к реальности, кивнул, не понимая, к чему медлить. Неопределенность мучительна ведь и для самой Караи, а тут хоть что-то встанет на свои места.

— Мы обещали Миве не беспокоить ее своей помощью, — напомнил Сплинтер. — Излишняя назойливость может дать совершенно не те плоды — вспомни, как она реагирует на Микеланджело. А ведь он действует из лучших побуждений.

Леонардо растерянно молчал. Об этом он как-то не подумал. Можно, конечно, подбросить фотку Караи как будто случайно, но вдруг она снова заартачится? Он слишком хорошо знал ее, чтобы быть уверенным в обратном. Оставить где-то в логове? Не факт, что она ее найдет.

— Можно оставить фотографию в додзё, — предложил он, наконец найдя самый лучший выход. — Комната Караи неподалеку, да и спарринги она любит, — Леонардо улыбнулся. — Я поставлю карточку на вашу полку, и рано или поздно, хотя бы из любопытства, Караи ее увидит.

Он хотел было предложить отнести фотографию прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик, но вдруг передумал. Сейчас Караи удалилась к себе и не слишком хотела кого-то видеть. Не стоит ее снова тревожить.

— Я сделаю это чуть попозже, когда проводим гостя. Спасибо, что согласились, сэнсэй!

И Леонардо радостный выбежал из комнаты, забыв фотографию на столике учителя.


А может, вовсе и не забыл, а оставил лишний раз порадовать его взор, да и чтоб не потерять в суете. Сплинтер взял фотографию в руки, внимательно вгляделся. Неопытный фотограф поторопился, отчего у него самого получились обрезаны уши, а сбоку в кадр попали улыбающиеся братья. Но самое главное он уловил верно. Даже через бумагу чувствовалось тепло и неуверенное доверие, исходившее в тот миг от Мивы. И неверящая, робко теплящаяся его собственная радость. Память о кратком, мимолетном счастье, оставшемся ныне только на фото. Конечно, как и его сыновья, Сплинтер надеялся, что рано или поздно Мива вспомнит все и наконец примет их, но как скоро это будет? Не вмешается ли вновь какая роковая случайность, коих так много было на его пути? Если бы знать…

Шумная дружеская встреча собиралась затянуться надолго, и Сплинтер поднялся, намереваясь сам отнести фото в додзё, не дожидаясь Леонардо. Поставить на законное место, рядом с другими немногими памятками его семьи, лишний раз поразиться сходству любимой и дочери. Горько-сладкое счастье…

Уже задвинув за собой двери, Сплинтер понял, что не все присоединились к радостной встрече гостя. И почти сразу же сообразил, кто это был. Конечно, Мива не помнит, сколь многое сделал для нее случайно обретенный друг, и оттого держится в стороне. Но вот что она делает здесь? Крыс припомнил, что еще находилось в той стороне. Может, проголодалась? Или вновь захотелось свободы?

Он не таясь вышел из коридорчика и тут же обратил внимание, что Мива, застигнутая на полпути до неизвестной цели, была не очень рада его видеть. Сплинтер предпочел сделать вид, что не заметил этого. Ни к чему смущать девочку еще больше, так она лишь сильнее забьется в скорлупу, доказывая свою независимость.

— Ты, должно быть, направлялась на кухню? — спросил он. Гостья заметно помялась, прежде чем ответить согласием. — Тогда не могу не предложить вновь угостить тебя чаем. Может быть, в этот раз он покажется тебе вкуснее?

Девушка сердито вскинула на него глаза, уколотая скрытым, как ей показалось, упреком в трусости. И тут же согласилась. Сплинтер видел, как напряженны и резки ее движения, и отступил на шаг назад, приглашая ее зайти в свою комнату. Как и ожидалась, Мива без колебаний последовала приглашению.

***

Дождавшись, пока гостья усядется у низкого столика, Сплинтер прошествовал в угол, где хранил на подставке все принадлежности для чайной церемонии. Караи снова досталась та самая памятная чашка, и крыс чуть заметно улыбнулся, видя, как дрогнули уголки рта дочери в неуверенной улыбке.

— К сожалению, мне нечего предложить тебе к чаю, кроме этого, — Сплинтер поставил на стол мисочку с рисовыми хлебцами. Но, если хочешь, могу принести с кухни что-нибудь еще. Мой младший сын — большой любитель сладкого.

Караи снова улыбнулась, на этот раз более открыто.

— Не стоит, мне хватит и этого. Благодарю, — она слегка склонила голову. — Приятного аппетита!

И, незаметно покосившись на дверь, начала есть. Сплинтер в очередной раз мог полюбоваться изящными и грациозными движениями девушки. Затем, спохватившись, опустил фотографию на столик и взял свою чашку.

— А что это? — тут же заметила предмет Караи, глаза ее блеснули любопытством и… затаенной грустью. — Еще одна фотография вашей семьи?

Сплинтер на мгновение замер, но быстро собрался с мыслями. Итак, боги судили, чтобы хотя бы эта головоломка решилась быстро. Что ж, он не будет этому противиться.

— Можно сказать, да. Когда-то эта вещь принадлежала тебе и была тебе дорога, — он пододвинул снимок ближе к Караи и, дождавшись, пока она возьмет его в руки, продолжил: — Возможно, сейчас это не так, но лучше, если она будет у тебя, и ты сама ей распорядишься.

Он смел лишь надеяться, что, сложись обстоятельства иначе, фотография была бы дорога Миве не менее, чем последняя память о матери. Или же как подарок ее близкого друга — Леонардо почти наверняка приберег это фото специально для нее.

Неверяще уставившись на фотографию, Караи резким движением чуть не опрокинула чашку. Взгляд метался с изображенных на фото на собеседника и обратно. Сплинтер мог понять ее смятение, но молчал. Будет лучше, если Мива сама задаст интересующие ее вопросы. И тем охотнее примет ответы на них.

— Но как… как такое… Я совершенно этого не помню, — Караи вновь потрясенно взглянула на него. — Не могу поверить. Прости, но я просто не могу… Как такое могло случиться?

Сплинтер незаметно выдохнул и сложил руки на животе, вновь принимая невозмутимый вид.

— Тогда был сложный для тебя день, дитя. Может, даже и к лучшему, что ты не сохранила память о нем, лишняя боль не делает нас счастливыми, — он перевел дыхание. — Но случилось то, что случилось, и начиная с того дня, мы стали твоей семьей.

***

Как ведро холодной воды спросонья. Как предательский удар под дых. Нет, чего угодно могла ожидать Караи, но только не такого вот подтверждения. Она пристально, неверяще всматривалась в фото, словно ища следы подделки, но нет, оно было настоящим. И не узнать себя на нем тоже было сложно. Значит, все-таки было. Они — ее друзья. Караи еще не готова была называть новых соседей семьей, но какая-то частица ее облегченно выдохнула. Она не случайно поверила Леонардо, не ошиблась в нем. Однако…

В памяти всплыло странное видение, идущее вразрез со сказанным. Увы, сейчас она совсем не помнила изображенной на той фотографии. Но… это существо, Сплинтер, говорило о тяжелом дне, полном боли. Может быть, он знает, что случилось с ее матерью?

— А… — она помедлила, собираясь с духом. Слишком непросто, пугающе было вслух высказывать сокровенное. Караи встретилась взглядом с теплыми, похожими на кофе с молоком, глазами крыса и решилась: — Может быть, ты знаешь, есть ли у меня еще кто-то из родных?

Напрасный вопрос. Караи поняла это сразу, увидев, как помутнел взгляд Сплинтера, и все же настойчиво смотрела на него, ожидая ответа. Про себя уже чувствуя, что он ее не порадует.

— Боюсь, мне нечем тебя порадовать, дитя, — наконец отозвался он непривычно глухо. — И у тебя остались лишь мы.

— А как же мама? — Караи ненавидела себя за эти самовольно сорвавшиеся с губ слова, за то, с каким надломом, почти стоном, прозвучал ее голос. Но не спросить было еще мучительнее.

— Ее не стало много лет назад.

Последние слова донеслись до нее словно сквозь туман. Караи смотрела в недопитый чай, не поднимая головы. Предательские слезы жгли уголки глаз; куноити прерывисто дышала, не моргая, силясь не дать им пролиться. Ей не хотелось верить… черт, это слишком мягко сказано! Этого не может быть! Как же так? За что?! Почему небо так несправедливо к ней?

Наверное, крыс уже заметил ее странное молчание. Караи было плевать. Сейчас ей было не до вежливости. Уйти, поскорее уйти подальше отсюда, хотя бы в своей комнате выплакать всю невозможность произошедшего. Она откуда-то знала, что плакать стыдно, но иначе она просто взорвется, сгорит изнутри. Мама… неужели и ты меня оставила?

— Прости, если я невольно причинил тебе боль, — усилием воли Караи заставила себя сосредоточиться на словах, снова взглянула на хозяина комнаты. Тот выглядел огорченным, но сейчас девушке было не до его переживаний. Что он может понять, его-то сыновья живы и здоровы, даже самый бестолковый?

— Что-нибудь еще? — грубовато буркнула она, отодвигая чашку, стараясь приблизить момент прощания.

— Мне очень жаль, что так вышло, — крыс склонил голову и вновь посмотрел на нее, с незнакомым выражением. — Мы хотели бы насколько возможно заменить тебе семью, — он запнулся, словно забыв, что хотел сказать, и с усилием продолжил: — Ты могла бы быть моей дочерью, а я буду счастлив, если у моих сыновей появится сестра.

— Я не росла здесь, — довольно резко перебила его Караи. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем прошлом. Как же ты можешь звать себя моим отцом?

Она чувствовала, что слова ее задели крыса, и чувствовала себя немного неловко. Но остановиться уже не могла. Весь этот разговор был так невовремя, некстати. Разве он не знает, что родных людей никем нельзя заменить? И семьей не стать лишь по желанию? Хотя откуда ему знать?

— В твоих словах есть доля истины, — ответил, помедлив, Сплинтер. — Увы, карма не судила мне растить тебя и радоваться каждому мигу, не позволила наделить всем, включая право звать своей. Но я искренне надеялся заслужить это право хотя бы сейчас.

Караи молчала. Она не знала, чем ответить на такое предложение. Последняя новость свежей раной горела на сердце, и все сказанное лишь разъедало ее. Возможно, потом она решит, что это хорошая мысль. Возможно… Но сейчас ей не хотелось решать ничего, лишь покинуть это место. Она рассеянно повертела в руках фотографию и все же спрятала ее за пояс.

— Я подумаю над этим, — сухо бросила она. — Спасибо за чай.

И еще раз неловко поклонившись, вышла из комнаты. Голоса соседей доносились из гостиной, но туда Караи идти не хотела. Еще менее волновал ее их гость. Да пусть хоть целую армию приведут, ей-то что. Потихоньку пробираясь в свою комнату, она старалась не прислушиваться к голосам — радость в них раздражала еще сильнее, когда самой было паршиво. Но последняя услышанная, сказанная вполголоса, заставила резко затормозить, замерев на месте — потому что, кажется, касалась ее:

— … вот так она потеряла память. Но ей пока не стоит этого знать.
   08.09.2019, 21:59  
Глава 9. Детонатор

Аккуратно обвернув хвост вокруг себя, чтобы занимать поменьше места — в логове друзей он всегда чувствовал особенно большим и неуклюжим, нет-нет да задевая какие-то предметы, — Кожеголовый обеими ладонями удерживал кастрюлю и, полуприкрыв веки, с наслаждением вдыхал насыщенный аромат. В его мощных лапах посудина казалась не больше чашки. Крокодилу было безразлично, как она называлась, равно как и что именно приготовил его маленький друг. Содержимое посудины сквозь металл приятно согревало холодную кожу, но — никак не меньше проявленной заботы…

Так было буквально несколько минут назад. Нет, наваристый бульон, даже подостыв, не изменил ни вкуса, ни аромата; да и друзья сегодня были к нему не менее внимательны и терпеливы, чем обычно. Как бы еще не поболее: каждый, даже обычно державшийся в стороне Донателло, поинтересовался его самочувствием и не сложно ли было добираться до их логова, а Микеланджело тут же подорвался на кухню — угостить долгожданного гостя чем-нибудь вкусненьким. В том, что оно обязательно найдется, крокодил даже не сомневался — только не у его друга, повара по призванию! Да и как может оказаться невкусным приготовленное от души и именно для тебя?

Да, с виду у друзей все осталось как было, и все же — изменилось. Кожеголовый чувствовал это спинным гребнем, на котором, казалось, поднялась дыбом каждая чешуйка. Как от пронизывающего ветра, как от незримой, но совершенно реальной опасности. Однажды похожее чувство спасло его от коварного обвала, и с тех пор крокодил доверял ему. Но почему сейчас? Откуда? Ведь в логове черепашек ему ничего не грозило, как, собственно, и никому из них. Да и разговор шел на тему достаточно нейтральную — о жизни Караи у друзей после всех перенесенных испытаний; а уж на фоне их что угодно покажется мирным и добрым.

Микеланджело уже не раз нетерпеливо напоминал ему об угощении, наверняка огорченный тем, что талант его не оценен по достоинству. Но в кои-то веки Кожеголовому было не до него. Да простит его Микеланджело, сейчас важнее иное. Отставив чувство тепла и безопасности на задний план, крокодил опустил кастрюлю на пол, возле задних лап, и чуть встревоженно переводил взгляд с одного на другого приятеля, чаще остальных останавливаясь на Леонардо. Ведь именно он на правах лидера команды озвучил это неожиданное и бескомпромиссное требование. Требование, которого Кожеголовый не мог понять и принять как должное, сколько ни старался.

— Есть вещи, которые сложно объяснить вот так сразу, — Леонардо тяжело выдохнул, ссутулился, облокотившись о собственные колени. Сегодня он казался особенно усталым. Впрочем, не успел Кожеголовый додумать эту мысль, как Лео резко выпрямился, поймал его взгляд, словно устыдившись собственной слабости.

— Так сказал мастер, а уж он точно знает что говорит, — он слегка пристукнул кулаком по бедру, словно ставя точку под сказанным. — И я с ним согласен.

Кожеголовый с сомнением покачал головой, но вслух не сказал ничего. Наверное, учителю друзей виднее, что лучше для его близких, в том числе и для недавно обретенной дочери и сестры. Наверное… Все же Кожеголовый знает ее далеко не так, как семья, и может многого не понимать. И все же за недолгое время знакомства он хорошо запомнил, что немногое девушка-змея ненавидит сильнее лжи. А умолчание отличается от нее не так уж и сильно.

По кислым минам на лицам остальных черепашек несложно было догадаться, что они разделяют сомнения гостя. Даже Леонардо, вопреки собственным громким словам, выглядел не слишком уверенным, словно пытался наравне с гостем убедить и себя. Впрочем, последнее могло и показаться, и Кожеголовый отбросил эту мысль как несущественную. Одно было ясно наверняка: против воли учителя не пойдет ни один.

— Да, и еще сейчас Караи не хочет никого слушать, желая все выяснить сама… — добавил Донателло извиняющимся тоном. Леонардо тут же согласно кивнул. — И все сказанное, вот стопудово, снова примет в штыки…

— Да брось, бро, — толкнул его локтем Рафаэль, скептически прищурился. — Разве когда-то бывало иначе?

Единственным ответом стал красноречивый вздох Донателло. Леонардо рассерженно вскинул голову, но промолчал, нервно барабаня по ручке дивана. Даже непоседа Микеланджело притих, накручивая на палец конец своей банданы.

Молчание затягивалось. Кожеголовый успел пожалеть, что вообще поднял эту тему. Наверное, стоило просто порадоваться за Караи — им ли не знать, как нелегка жизнь мутанта в человеческом городе? А уж тем более — для мутанта, некогда бывшего человеком и не успевшего забыть об этом. Все хорошо, что хорошо кончается… если бы только оно действительно закончилось. Пока что больше было похоже на новые проблемы взамен старых. Леонардо упомянул о каких-то сложностях с памятью у Караи, то и дело оглядываясь на ученого брата, словно ожидая пояснений. А может, и не словно, только понятнее от них не стало ни на капельку. Крокодил внимательно выслушал обоих, от начала и до конца рассказа, но так и не разобрался, что же пошло не так. Как могло случиться, что Караи не узнает никого из них, снова принимая за врагов, ведь за прошедшее с мутации время она успела вспомнить всё… и всех. Или же нет?

— Как она вообще сейчас? — отчаявшись собраться с мыслями, спросил Кожеголовый. Укушенный странным ощущением, оглянулся — но нет, коридор за спиной выглядел пустынным, ни звука, ни движения.

— Физически — в полном порядке, — тут же отозвался Леонардо, гораздо увереннее, чем ранее. На пристальный взгляд Донателло лишь улыбнулся и продолжал, словно не замечая его: — Да ты и сам вскоре увидишь… не будет же она прятаться от нас вечно. Только не удивляйся, если ее поведение покажется тебе более… нервным и высокомерным.

— И если она вдруг зарычит и на тебя, — с кривой усмешкой добавил Рафаэль. — С ней теперь такое бывает.

— Так и есть, зеленый, — вздрогнув, все пятеро оглянулись назад: в проеме коридора, ведущего к додзё и комнате Сплинтера, уперев руки в бедра, стояла Караи. Совершенно не такая, как запомнилась Кожеголовому, и дело было вовсе не в человеческом облике. Недобро прищурившись, она окинула взглядом всех собравшихся по очереди (Микеланджело и Донателло синхронно поежились), остановившись в итоге на Леонардо. Пальцы многозначительно погладили обмотанную вокруг пояса цепь, губы дрогнули в презрительной усмешке. — Особенно если есть за что…

* * *

Застывшие в немом изумлении — а некоторые и в страхе — черепахи выглядели настолько нелепо, что Караи не сдержала ухмылку. Шайка заговорщиков, скажите пожалуйста. Плюнуть не на что. Желание начистить кой-какие зеленые физиономии, конечно, не прошло, но теперь она не собиралась, как хотела поначалу, сбегать незамеченной. Нет, эта компашка явно знает о ней больше, чем показывает, и она выяснит, что именно. Так или иначе.

— На самом деле все не так, — вскочил с места младший из них, возбужденно всплеснув руками. — Послушай, Караи, мы…

Кажется, мутант собирался кинуться к ней, что-то объясняя. Тело куноити подсознательно напряглось. На свое же счастье, так и не кинулся — церемониться с ним Караи не собиралась. Замечать, впрочем, тоже, даже не обернулась в его сторону, пристально глядя глаза в глаза несостоявшемуся другу. Леонардо. Тому, кому она готова была поверить, кто показался лучше и ближе остальных. В груди больно кольнуло, Караи стиснула зубы, сильнее сжала пальцы на звеньях цепи. Показалось. Только показалось. Ничего более.

— Майки прав, Караи, — негромко начал тот. Медленно поднялся с места, сделал шаг в ее сторону, не отводя взгляда. — Ты слышала слишком немногое, чтобы делать правильные выводы. Позволь мне объяснить…

Неспешные плавные движения и завораживающий голос создавали очень убедительную иллюзию безопасности, искренности. Так захотелось поверить ему: что все ошибка, что она действительно неправильно расслышала, а что-то и вовсе упустила — расстояние, опять-таки, и нервы…

— …Ей не стоит этого знать…

Резко дернув головой, Караи отступила на шаг. Также не разрывая зрительного контакта — пусть не думает, что она боится его, — но и не упуская из виду остальных. Нет, больше она не попадется на эту удочку. Никому нельзя верить. Даже ему. Особенно ему…

— Ну, снова-здорово, — закатил глаза еще один мутант в красной повязке. Имени его Караи не запомнила, только то, что раздражал он ее едва ли не сильнее болтуна-младшего.

Вот и сейчас он буркнул что-то еще, наверняка оскорбительное. Караи не стала прислушиваться, вглядываясь еще в одного, незнакомого ей огромного полузверя, с виду похожего на крокодила. Тот, как нарочно, устроился на корточках между турникетом и диваном — ни обойти, ни перепрыгнуть. Несмотря на массивную фигуру и вытянутую клыкастую пасть, он не казался опасным, да и с места почти не двигался. Напрягал лишь пристальный взгляд, слишком пристальный для незнакомца и тем более животного. Передернув плечами, куноити отвернулась, резко напомнила себе об обманчивости первого впечатления. Да и не первого тоже.

— Ты сам сказал, что я не должна знать что-то, — бросила она, обвинительно ткнув пальцем в сторону Леонардо. — Не трудись врать, я все слышала, — перебила Караи, стоило черепашке открыть рот. — И про потерю памяти, и про вашу вину в ней, — девушка многозначительно покосилась на Донателло. — Чем еще ты хочешь удивить меня… а вернее сказать, запудрить мозги?

— Все совсем не так, — протестующе взмахнул руками последний. — Ну, то есть не совсем так… то есть…

— Помолчи, Донателло, — сухо приказал ему Леонардо, и пристыженный мутант замолк на полуслове. Микеланджело попытался еще раз вклиниться в разговор, и даже крепкая затрещина задиристого братца не остановила его. Но уж их-то Караи собиралась слушать в последнюю очередь.

— Да нет же, почему, пусть скажет, — издевательски протянула она, всем корпусом развернувшись к Донателло одним плавным движением. Боковым зрением, однако, продолжала наблюдать за Леонардо. — Уверена, ему есть что сказать мне — в отличие от тебя… бывший друг, — Караи сухо усмехнулась, видя, как дернулась щека невозмутимого собеседника. Кажется, она нашла, чем его уколоть, и куноити поспешила закрепить успех: — Ну же, говори, Донателло — в чем вы успели передо мной провиниться? Почему я не должна знать об этом?

— В случайности, панцирь тебя дери! — не выдержав, рявкнул Рафаэль. В один шаг поравнявшись с ней, он схватил не ожидавшую этого Караи за руки, рывком развернув к себе. — В гребанной случайности, из которой ты хочешь раздуть проблему, как и всегда! Хочешь знать, как все было на самом деле? Так слушай…

— Рафаэль, не надо, — попытался остановить его Леонардо, но даже не был услышан. Ни одним из противников.

— Лапы прочь, животное! — зашипела Караи, рванувшись прочь. Безрезультатно: трехпалые ладони сжались на ее запястьях, как живые тиски, и пришлось, еще раз дернувшись для отвлечения внимания, неожиданно пнуть мутанта в лодыжку, чтобы освободиться. Отскочив подальше от него, девушка потерла ноющие места и выплюнула с негодованием: — Бешеным быкам вообще слова не давали!

— А я и не спрашивал! — Рафаэль вновь шагнул наперерез, оказываясь лицом к лицу с Караи. Стиснул кулаки, явно с трудом сдерживаясь. — Ты же, кажется, хотела правды? Что, зас… — он оглянулся на Леонардо и неохотно поправился: — кишка тонка узнать, какая она, настоящая?

— Я не… — начала было Караи, машинально подаваясь навстречу.

И тут неожиданно дрогнул пол под ногами. Потом еще раз и еще, все ближе. Оба спорщика так же инстинктивно вздрогнули, оборачиваясь в сторону источника шума. Им оказался забытый всеми крокодил. Какое-то время он молча наблюдал за спором, но видя, что тот готов перерасти в драку, решил вмешаться.

— Друзья, не надо ссориться, — положив массивную лапищу на плечо Рафаэля, крокодил без труда оттащил его в сторону. Зло зыркнув на него, черепаха, однако, не стал сопротивляться.

— Хочешь сам? Валяй, действуй, — бросил он, отворачиваясь. — Я уже попробовал. Панцирь, в жизни не видел такой упертой…

Пользуясь заминкой, Караи попыталась незамеченной проскользнуть мимо них к Донателло. Тот казался наиболее растерянным и подавленным, а значит — не должен солгать. Направившегося к ней Леонардо она проигнорировала из принципа, как и все, что он пытался ей сказать.

Но планы ее были самым наглым и бессовестным образом нарушены — все тем же крокодилом, посмевшим не только загородить ей путь (а попробуй обогни такую махину), но и остановить, протянув перед ней то ли лапу, то ли руку. Все-таки лапу — Караи была слишком зла, чтобы согласиться на иное.

— Чего еще? — резко остановилась она. Чтобы взглянуть в глаза мутанту, пришлось задрать голову, и на всякий случай Караи попятилась — лапы-то у него эх и длинные. И наверняка не менее каменные, чем у этого бешеного.

— Никто не хотел обидеть тебя, Караи, — начал тот, медленно и словно бы с трудом подбирая слова. — Не спеши уйти, не дослушав…

— Да, погоди, — с другой стороны подскочил самый мелкий из черепах — и тоже схватил ее за руку. Как раз в том месте, что совсем недавно стиснул его грубиян братец. Да сколько можно, черти их всех раздери?!

— Да отцепись ты! — Караи с разворота ударила его кулаком в точку соединения плеча и шеи: тот тут же отдернул руку, ойкнув, затряс ей. И почти сразу же добавила ногой в пластрон, отталкивая от себя. Хватит на сегодня с нее идиотов! Кажется, крокодил пытался остановить ее, но, конечно же, не успел.

— Отвали от него! — неожиданно для себя Караи оказалась на спине и лишь спустя несколько секунд почувствовала боль в скуле и плече. Над ней, угрожающе отведя правую руку назад, стоял Рафаэль, и глаза его полыхали воистину адским пламенем.

— Спасибо, Рафи… — невнятно пробормотал младший из черепах, приподнимаясь и ощупывая отнявшуюся руку. Встревоженный Кожеголовый наклонился над ним, помогая встать. Рафаэль же молча показал брату кулак, потом снова повернулся к Караи.

— Вот только тронь его еще раз — и пожалеешь, что вообще родилась, — вполголоса пообещал он, многозначительно разминая пальцы. — И не посмотрю, что сестра, — Рафаэль отвернулся, буркнув себе под нос: — Сущая копия этого своего псих…

Он осекся на полуслове: Леонардо неожиданно сильно толкнул его локтем. Но было поздно. Караи уже все услышала и одним движением оттолкнувшись от пола, метнулась вслед за ним.

— Кого?

Последний раз редактировалось Anny Shredder; 08.09.2019 в 23:02.
   12.09.2019, 00:32  
Глава 10. Под горку

Все пропало. Собственно, Донателло понял это еще при появлении Караи— достаточно было и краткого взгляда на нее. Однако почему-то рискнул понадеяться на лучшее. Ситуация была на грани провала, но ее еще можно было что-то спасти, выровнять, удержать шаткое равновесие. Как— вопрос другой, но ведь можно же! Хотя бы попытаться… Да, Караи возмутило и обидело недоверие, но ведь спрашивала она все-таки их, именно их, а не кого-то еще, не порывалась (пока что) уйти. Значит, еще могла услышать, поверить, пусть и не сразу? Могла?..

Ну почему Леонардо не дал ему рассказать все как было?! Донателло бросил сердитый взгляд на брата, пытавшегося что-то втолковать своенравной куноити, привычно беря инициативу на себя. Напрасно, Дон мог бы сказать это с самого начала. Караи разозлилась на Лео с самого начала больше, чем на остальных, и не поверила бы ни одному его слову. Такое ведь уже было однажды— и все равно некоторые упрямо продолжают шагать по прежним граблям. И удивляться шишкам.

А вот ему она могла бы поверить. Донателло знал о своем косноязычии в моменты волнения, как и о привычке использовать слишком много терминов— по той же причине. Но все это ничего, ведь главное— Караи заинтересовалась его словами, готова была слушать, а уж он сумел бы растолковать ей. Наверное.

Перехватив на бегу вновь собравшегося вмешаться Майки, Донателло грубовато оттолкнул его, прислушиваясь к спору, в который включился теперь еще и Рафаэль. Странное дело, но в него Дон верил больше: в отличие от Лео, Раф не склонен разводить дипломатию, а сразу перейдет к сути. Пусть и выскажет ее в крайне нелицеприятной форме. Еще бы руки не распускал не по делу…

Последнее и погубило все. А может, и не только оно, не один ли черт? Донателло обреченно хлопнул себя по лбу, заранее зная, чем все закончится, когда Рафаэль удержал Караи за руку. Попытка вмешаться ничего не дала— его просто не услышали в общем гвалте, потом досталось Майки, и пришлось заняться им… К счастью, младший отделался легко, и перепоручив его заботам Кожеголового, Донателло поспешил к братьям, обреченно понимая, что опоздал. Дарвин свидетель, сегодня и так было сказано много лишнего, но последнее… воистину, это последнее, что Караи стоило знать. Вот теперь действительно все пропало.

—Кого? —взвившись с пола, Караи на сей раз сама схватила Рафаэля за руку, дернула на себя, пытаясь заставить обернуться. —На кого я похожа? Ну же, говори, образина зеленая! Вижу же, что знаешь.

На миг Донателло показалось: порядком обозленный Рафаэль с радостью ответит на этот вопрос, да еще с красочными пояснениями. Он застыл на месте, затаив дыхание, мимоходом заметив точно такое же выражение на лице Леонардо. Обменявшись отчаянными взглядами, они уставились в панцирь брата (тот стоял вполоборота к обоим, и лица его не видел ни Дон, ни Лео) с одной-единственной мыслью. Нет-нет-нет, во имя пресвятой эволюции, только помолчи! Хотя бы сейчас! Если Караи вспомнит именно это…

И кажется, судьба— или кто-то заменявший ее в этом уголке Вселенной— услышала их. И ответила, на свой неповторимый лад…

—Значит, протри глаза,— Рафаэль грубо освободил руку из захвата, не удосужившись и повернуть головы. Кажется, он и сам понял свою оплошность и дорого бы дал, чтобы вернуть вырвавшиеся невзначай слова. Мазнул взглядом по братьям и досадливо махнул рукой. —Неважно это.

Донателло обреченно выдохнул не удержался от смачного фейспалма, даже Караи скосила глаза на миг. Неважно?! Нет, серьезно? Вздумай он найти худший способ перевести тему, и то даже не подумал бы о таком варианте. И конечно же, ответ не заставил себя ждать.

—Неважно?! Ты издеваешься, да? —отвлекшийся на секунду Донателло обнаружил Караи и брата уже на полу гостиной. Кто-то из них опрокинул кастрюлю, забытую Кожеголовым, и Рафаэль, очевидно, поскользнулся на пролитом бульоне. Чем не замедлила воспользоваться куноити: она стояла коленом на пластроне обидчика, удерживая его за шею.

—Скажешь! —Донателло даже передернуло— таким похожим на недавнее змеиное шипение получилось это слово. Даже показалось, что глаза куноити на миг блеснули зеленым. —Не по-хорошему, так по-плохому!

Изогнувшись, как вроде бы не положено черепахе, Рафаэль ударил Караи коленом в живот, отбросив в сторону. Тут же вскочил на ноги, инстинктивно хлопнул себя по поясу в поисках оружия и негромко ругнулся, не найдя.

—А гвоздей жареных не хочешь, нет? —рыкнул он. —А то могу обеспечить.

—Хватит, Раф,— Леонардо схватил его за руку, оттаскивая от Караи. —Прекратите оба.

—Скажи это своей стерве! —Рафаэль выдернул руку из пальцев брата, очевидно, ничего так не желая, как зарядить и ему. —Сделай хоть что-нибудь, а не сотрясай попусту воздух, лидер,— последнее слово он процедил с особым ехидством.

Темнея лицом, Леонардо шагнул к Караи. Та зло оскалилась, прожигая его взглядом, одновременно нащупывая на поясе цепь. Чуть согнула ноги, наклонившись вперед, готовая как к защите, так и к нападению. Правда, во второе Донателло верилось больше.

—Это ошибка,— попытался он отвлечь внимание на себя. Вроде удалось: Караи повернулась к нему, недоверчиво сощурилась. —Кажется, я знаю, кого имел в виду Рафаэль. Но он ошибся. Ты совсем на него не похожа.

—Донателло,— в голосе Леонардо звучало неприкрытое предупреждение. Кажется, Караи тоже почувствовала его, метнула на лидера злой взгляд, но помедлив, снова повернулась к Донателло

—На кого? —одним движением она поравнялась с ним, и движение это показалось Дону угрожающим. Сглотнув, он отступил на шаг, едва не запнувшись о хвост Кожеголового.

—На одного очень скверного человека,— затараторил он, уже не особо выбирая слова. —Когда ты злишься, ты сама на себя не похожа, вот Раф и подумал…

—Имя! —перед глазами блеснули звенья цепи, и рука Донателло рефлекторно дернулась к левому плечу— там, за панцирем, в держателе обычно находился шест бо. Караи стояла почти вплотную и сейчас как никогда походила на того, с кем так неосторожно сравнил ее Рафаэль. —Живо!

Обыкновенно находчивый, сейчас Донателло растерялся, лихорадочно перебирая в памяти имена, которые можно было без риска назвать Караи— и отвергая одно за другим. Все они, прямо или косвенно, были связаны с кланом Фут. Панцирь, неужели все в их жизни связано с ними?

—Лорд Малфидор! —первым нашелся Микеланджело. —Самый наикрутейший из злодеев. Он в одиночку одолел всю команду Крогнарда-варвара и даже его самого. Классно, правда?

Караи лишь брезгливо поморщилась. Леонардо облегченно выдохнул, Донателло же про себя понадеялся, что Микеланджело не будет дальше развивать эту тему. Умение подчинять разум противника— совершенно не то, о чем следует вспоминать Караи.

Похоже, сомнение его как-то все же отобразилось на лице: несколько секунд настороженно вглядываясь в Донателло, Караи с невнятным возгласом вдруг бросилась на него. И он повторил судьбу Рафаэля, растянувшись на панцире, прижатый к полу острыми коленями куноити.

—И ты врешь! Но ты-то скажешь мне все, как миленький.

Ну, славно. Помог, называется. Донателло попытался сбросить с себя противницу, но никак не мог оттолкнуться от пола— ноги и руки проскальзывали, и он лишь беспомощно крутился на панцире, сейчас как никогда понимая четвероногих родичей. Караи самодовольно ухмыльнулась, наклонилась к самому его лицу.

—Вот теперь поговорим. На моих условиях.

—Да я и раньше был не против,— пробормотал Донателло, силясь принять более-менее устойчивое положение и аккуратно отстраняя от лица руку в перчатке— в которой, он хорошо помнил, прятались коварные лезвия. —Только слезь с меня, пожа… А-а-а, нет! Не надо! —вскрикнул он вдруг, глядя куда-то через плечо куноити.

Как раз в этот момент Рафаэль и Леонардо одновременно бросились оттаскивать Караи и— не менее ожидаемо— помешали друг другу. Предупрежденная возгласом Донателло куноити пригнулась, чуть не столкнувшись носами с последним; тот же— едва-едва успел вжать голову в панцирь, спасаясь от мелькнувшего совсем близко кулака Рафа.

—Ты с кем, блин горелый, воюешь? —не сдержался он. Рафаэль буркнул в ответ что-то неразборчивое, но откровенно недовольное.

Леонардо повезло чуть больше: он схватил Караи за руку, потянул на себя, и пользуясь моментом, Донателло откатился в сторону. Но везение продлилось недолго— куноити ударила захватчика головой в нос и вывернулась из хватки. В сальто отскочила назад и остановилась, затравленно оглядываясь. К немалой тревоге Донателло, совсем недалеко от входа в его лабораторию, куда, перенося вещи, он забыл закрыть дверь.

—Стой,— слово сорвалось с языка прежде, чем Донателло понял, что говорить этого не стоило. Он тут же прикусил язык, мысленно ругая себя. Ну нет бы промолчать, ведь эта упрямая девка наверняка сделает все наоборот. Чертов рефлекс!

Караи оглянулась на него, потом на дверь за спиной, непонимающе моргнула. Донателло постарался принять максимально незаинтересованный вид, но поздно. Куноити расплылась в ехидной ухмылке и метнулась в сторону лаборатории. Уж что она рассчитывала там найти, какие улики против них— не догадался бы, наверно, и мастер Сплинтер; что же могла— не хотелось и думать. Донателло тут же бросился было за ней следом, но Рафаэль, неожиданно даже для себя, опередил его. Снова поскользнувшись на бегу, он не стал пытаться удержать равновесия — кубарем прокатился-проскользил по полу, сбив с ног Караи. И… закатился вместе с ней как раз туда, куда пытался не пустить. С отчаянным воплем Донателло залетел следом за ним.

* * *

С трудом отведя в сторону турникет, показавшийся чугунным, Эйприл остановилась в начале лестницы, переводя дыхание. Она бежала всю дорогу сюда, ухитрившись обогнать даже Кейси с его роликами. Недавнее видение стояло перед глазами, заставив забыть о головной боли и слабости. А может, и правда сил прибавилось, помогли регулярные тренировки? Гадать было явно недосуг.

Еще раз глубоко вдохнув и выдохнув, Эйприл окинула взглядом гостиную. Разгром, учиненный в ней, был виден даже от входа, и сердце сжала холодная безжалостная рука. Кажется, она все-таки опоздала. Что-то случилось. Что? Как? Где все? И самое главное— что с Донни?

Эйприл сделала первый шаг вниз по ступенькам и лишь тогда, со второго взгляда, рассмотрела Микеланджело, что-то усердно оттиравшего в углу. Похоже, он тоже ее не заметил, всецело увлеченный делом и непривычно молчаливый. Да и использовал почему-то в основном левую руку, хотя левшой не был.

—Майки! —Эйприл сбежала с лесенки— и тут же, ойкнув, зашаталась: пол оказался неожиданно скользким. А ухватиться, как нарочно, было не за что.

—Погоди, Эйприл, я еще не все убрал,— запоздало предупредил ее Микеланджело. И отбросив тряпку, вскочил было помочь— но коварный пол не пощадил и его, и ловкий ниндзя лишь чудом удержал равновесие.

Падение казалось неминуемым, но тут как нельзя кстати Эйприл догнал Кейси. Ловко скатившись на своих роликах по перилам, он лихо затормозил рядом с подругой и удержал ее за плечи. Горделиво улыбнулся в ответ на благодарную улыбку Эйприл, но почти сразу же выпучил глаза в изумлении.

—Вау, что тут у вас случилось? Бомба взорвалась?

— И где все? —подхватила Эйприл, тоже оглядываясь. Царящее вокруг запустение начинало понемногу угнетать ее.

—Хуже,— Майки заметно помрачнел. —Караи.

—Так и знал (а)! —в один голос воскликнули оба гостя. Кейси прошел в гостиную, озираясь по сторонам и, видимо, представляя пропущенное сражение. Эйприл же, видя, как неловко управляется Майки с тряпкой непривычной к тому рукой, поспешила помочь ему. И вполголоса поинтересовалась:

—Это она тебя так? А как… остальные?

«Как Донни?»— хотела спросить она, но почему-то постеснялась при Кейси. Пусть тот и не особо слушал, громко сокрушаясь, что снова пропустил самое интересное.

Майки угрюмо кивнул.

—Как с цепи сорвалась. А я ведь только помочь хотел,— пожаловался он, разминая здоровой рукой пострадавшую. —И парни тоже.

—Так она вас всех одолела, что ли? —присвистнул подошедший ближе Кейси. Эйприл бросила на него сердитый взгляд. —Ну дает девка. Это мне еще повезло тогда, получается.

—Ага— повезло отделаться укусом в задницу,— съязвила Эйприл. Отвернувшись, переспросила с неприкрытой тревогой:—Так вам всем, получается, так досталось?

—Самую малость,— неохотно подтвердил показавшийся со стороны додзё Донателло. Вскинув голову, Эйприл тут же заметила свежие ссадины на его лице и шее, наливавшийся насыщенным бурым цветом кровоподтек возле локтя. И с невнятным возгласом бросилась навстречу. Слава богу, он все-таки жив и не сильно пострадал. Слегка поморщившись, когда она задела пострадавшее место, Донателло обнял ее в ответ.

Кейси криво ухмыльнулся, глядя на эту сцену, но промолчал. Донателло выглядел таким же подавленным и мрачным, как и Майки, и начинать ссору не хотелось.

—Так что у вас случилось-то? —повторил он вопрос, косясь на не отлипавшую от мутанта Эйприл. —Вроде когда мы уходили, тихая была… ну, почти.

—Случилась капелька правды и очень много непонимания и обиды,— пасмурно отозвался Донателло. —Пришлось запереть ее и сделать успокаивающий укол… —он замолчал, глядя на собственные руки.

—Укол? —вытаращил глаза Кейси. Эйприл раздраженно на него оглянулась. —Чувак, я начинаю тебя бояться. Серьезно…

—Кейси, лучшее, что ты можешь начать— это заткнуться,— оборвал его вышедший из своей комнаты Рафаэль. —Серьезно. Эта тварь хотела задушить меня своей цепью,— он нервно дернул плечом, встряхнул руками, сбрасывая напряжение. —Панцирь, сегодня и так бешеный день, хоть ты не доводи.

—Ты все правильно сделал, Донни,— Эйприл ласково погладила его по плечу, успокаивая. Кейси хмуро уставился на них обоих, но девушка даже не заметила этого. —Караи может быть опасна для всех вас.

—Да всё я понимаю,— Донателло устало опустил плечи, прикрыл глаза. Потом резко выпрямился, глядя ей в глаза. —Вот только что делать-то? Потом, когда она очнется? Вот же блин! —он с досадой взмахнул рукой и скривился— то ли от боли, то ли от огорчения. —Только-только все начало налаживаться…

—По ходу, нам только это казалось,— подойдя ближе, Рафаэль слегка подтолкнул его локтем. —Смирись с этим, братан.

Донателло сердито сверкнул на него глазами, но промолчал. Эйприл без труда поняла, что смириться— последнее, на что он согласен. Но толковых идей сейчас не было ни у кого. Она еще раз ободряюще коснулась его руки и повернулась к Рафаэлю.

—А где Лео?

—У мастера Сплинтера. Отдувается за всех нас,— проворчал тот. Раздраженно ударил кулаком по ладони. —А что можно было сделать? Ну вот что?! Эта ведьма не хотела никого слушать и первой напала на нас. Что нам было— молча терпеть, пока она нас лупит?

—Что толку гадать о том, что можно было сделать, если мы все равно это упустили,— неожиданно резко перебил его появившийся из комнаты Леонардо. В луче лампы зеленая кожа казалась удивительно светлой, а взгляд, напротив,— мрачным и непроницаемым. Больше всего он сейчас напоминал себя после первого поражения от Шредера. Эйприл поспешно отогнала эту мысль, но совсем избавиться так и не смогла.

—Но ведь что-то еще можно сделать? —робко спросила она, обхватила одной ладонью запястье другой. Неслышно поравнявшийся с ней Кейси положил руку ей на плечо. Эйприл скосила на него глаза, но ничего не сказала.

—«Что-то»,— с горьким сарказмом повторил ее слова Леонардо. Тяжелым взором обвел собравшихся и вздохнул— так же тягостно, обреченно. —Самые подходящие слова, Эйп. Мы можем освободить лабораторию от потенциально опасных предметов и веществ, пока Караи не пришла в себя. И положиться на мудрость мастера Сплинтера. Может, хоть он сможет найти подходящие слова…

— Я уже почти все вынес,— немного обиженно заявил Донателло. Шагнул вперед, поравнявшись с Эйприл и Кейси.

—Вот именно— почти,— Леонардо с нажимом произнес последнее слово. —А это далеко не всё. Парни помогут тебе, а я прослежу за Караи.

—Ты? —Рафаэль вскинул голову, сверля его пристальным взглядом. —Ну уж нет, Бесстрашный, проследим мы.Ты и так слишком снисходителен к ней, а толку? Как плевала на тебя, так и плюет. Если бы не я…

—Если бы не ты, то всего этого безобразия вообще бы не было! —неожиданно вспыхнул Леонардо. —Или не ты заикнулся об «ее психе»? Как думаешь, на какой минуте пробуждения она о нем спросит— на первой или второй?

—А ты— о необходимости молчать,— не остался в долгу Рафаэль. Набычившись, он выпрямился во весь рост, замерев нос к носу с братом, и явно не собирался уступать. —Думаешь, она простит тебе очередную ложь?

—Оба хороши,— проворчал Донни, опустился на диван, сложив руки на коленях. Ссора между оставшимися за спиной братьями незаметно сошла на нет, но это слабо его утешало. —А разгребать снова мне.

—И мастеру Сплинтеру,— напомнила Эйприл, присаживаясь рядом. Кейси торопливо плюхнулся с другой стороны.

—Вы справитесь, чувак,— неуклюже подбодрил он Донателло. —Кто еще, если не вы?

Эйприл печально улыбнулась этому удивительно точному замечанию. Потом нахмурилась, тонкие губы сжались в еле различимую линию.

—Еще? Я скажу тебе кто. Эта ведьма еще раз получит от меня в нос, если снова посмеет тебя тронуть,— твердо пообещала она. —И не только тебя.

Кейси присвистнул.

—Понадеемся, что это не потребуется,— искренне пожелал он. —Иначе я ей не завидую.

Донателло согласно кивнул, но как-то рассеянно. Мысли его были далеко отсюда, и в кои-то веки Эйприл занимала в них не первое место. И он опасался, что такое положение, скорее всего, надолго.

Последний раз редактировалось Anny Shredder; 13.09.2019 в 00:24.
   20.09.2019, 01:28  
Глава 11. На осадном положении

На сей раз пробуждение оказалось трудным и болезненным: раз за разом ее затягивало в мутный водоворот беспамятства, на самой границе которого смутно маячили, безобразно растягиваясь и сплющиваясь, полузнакомые образы. А может, и знакомые даже— Караи не пыталась ни вглядываться в них, ни вслушиваться в звон в ушах, который то стихал, то, напротив, становился почти непереносимым. В этом попросту не было смысла— кто знает, что из всей этой свистопляски реально? Собрав немногие оставшиеся силы, куноити постаралась сосредоточиться на собственном «я»— единственном, что осталось неизменным, в чем она была хоть сколько-то уверена. А во всем остальном можно разобраться и позже.

И у нее получилось: в какой-то момент Караи отчетливо ощутила собственное тело, твердую поверхность под ним и что-то мягкое и путающееся в ногах— поверх. Дернув коленями, она сбросила досадную помеху и открыла крепко зажмуренные последние несколько минут глаза. Темновато; но и этой темноте Караи обрадовалась, потому что она оставалась постоянной, а значит, была настоящей. Куноити перевернулась на бок и машинально потерла затекшую поясницу, свободной ладонью ощупывая затылок. Он почему-то казался занемевшим, «не своим». Да ладно бы только он! Караи вытянула перед собой руку, сердито нахмурилась при виде дрожащих пальцев, на пробу повела плечами. Та же ерунда: все тело ощущалось ватным и негибким, двигалось замедленно и словно бы через силу. Такими же рассеянными, туманными были и мысли, не спеша складываться в единую картину. И последнее раздражало сильнее всего. Как же отвратительно чувствовать себя такой слабой и беспомощной— Караи повернула голову, оглядывая незнакомое помещение,— да еще неизвестно где.

Так и не ощутив ничего опасного, она оттолкнулась от пола и села, машинально отметив, что лежала все-таки не прямо на нем, а на тонком матраце, а помехой движению стало что-то наподобие шерстяного пледа неопределимого цвета. И все же помещение жилым не казалось совершенно. Караи еще раз огляделась. Да, так и есть. Попятнанные старыми следами сырости серые стены продолжали пьяно покачиваться, но были хорошо различимы. Голые, холодные даже на первый взгляд, с массивной металлической дверью в дальнем конце помещения. Настоящая тюрьма. Караи вдруг отчетливо поняла, что ненавидит заточение. Странно: вроде бы ей ни разу не случалось оказываться в таком положении…

Видение мелькнуло, не позволив себя толком рассмотреть, но немногого увиденного оказалось достаточно. Нервно дернувшись, Караи оглянулась в дальний угол помещения, подсознательно ожидая увидеть толстые прутья решетчатой двери и темный силуэт надсмотрщика по ту сторону. Конечно же, стена оказалась такой же монолитной и непробиваемой, как и прочие здесь, но ощущение, что за ней пристально следят, не проходило. Да и чего еще ждать от тюрьмы, от плена? Снова дергано оглядевшись, Караи поднялась на ноги, сделала несколько неуверенных шагов, стараясь не упускать из вида дверь. И вдруг… вспомнила. Это ведь сюда забежала она в поисках ответов на вопросы, поверив возгласу зеленого умника вчера… или все-таки сегодня? Ловко же он ее надул. Ну, попадись только снова!

Дверь совершенно ожидаемо оказалась закрытой с другой стороны, и Караи медленно (равновесие все еще периодически подводило ее) обошла помещение в поисках иной лазейки. Ну, или хотя бы чего-то, способного помочь, стать неожиданным преимуществом. Как нарочно, не попадалось ничего толкового. По сути, не было вообще ничего, кроме матраца с пледом, каких-то мисочек на подносе недалеко от входа и темного громоздкого предмета в дальнем угла, прикрытого тряпкой (оказавшегося на поверку не менее непонятным механизмом, упрямо отказывавшимся включаться, сколько ни жала Караи на кнопки). Поиски не дали почти ничего— но с каждым шагом по капле возвращалась привычная уверенность движений и вспышками воскресали воспоминания о неудачно закончившейся схватке. Рафаэль, которого она пыталась удержать, набросив цепь на его шею, чтобы хоть как-то выиграть время… Подкравшийся со спины умник и резкий болезненный укол, в считанные секунды отключивший сознание… И конечно же, Леонардо, предатель, с которого все и началось!

Караи пнула поднос с несколькими мисочками на нем, так что несчастный предмет врезался в стену, осыпав пол крошевом осколков, стиснула кулаки в бессильном гневе. Вот как знала, что нельзя верить ему… да вообще никому здесь! Надо было бежать сразу, как только подвернулся шанс. Надо… А теперь он может продержать ее до скончания века в этом каменном мешке, следя за каждым шагом. И она никогда не узнает, что стало с мамой…

Караи судорожно выдохнула, опустилась прямо на холодный каменный пол, прислонившись к стене. Подтянула к груди колени, обхватывая руками; и тут в бок уперлось что-то колкое, угловатое. От неожиданности куноити затаила дыхание, рука в радостном предвкушении метнулась к боку. Оружие, которое эти олухи не сумели найти или забыли изъять? Может, еще не все потеряно?

Увы, загадочным предметом оказалась все та же злополучная фотография с крысой, о которой Караи успела совсем забыть. И если тогда она вызывала недоуменные вопросы, то сейчас куноити просто не могла ее видеть. С яростным рыком она порвала фотографию пополам и отшвырнула в сторону. Еще одна ложь, которой они пытались затуманить ей мозги, убедить в своей доброжелательности. Наверное, так же обдурили и в тот раз, вот почти наверняка.

Тусклая лампа под потолком загудела громче. Караи хмуро покосилась на нее, потом, нашарив возле стены осколок покрупнее, прицельно метнула. И попала, правда, кажется, не только в лампу, но и еще во что-то, сбив его на пол. Куноити даже поднялась с места, рассматривая останки этого «чего-то», сиротливо валявшиеся у ног. Теперь, когда единственным источником света осталась щель в створках двери, разобрать, что это было, стало и вовсе невозможно. Караи носком ботинка поддела один из обломков и криво усмехнулась. Давящее чувство загнанности в угол немного ослабило свои тиски. Они думают, что она сдастся и позволит удержать себя здесь? Пусть подумают еще раз, да как следует! Одно очко она, кажется, отыграла, и оно явно не последнее.

<center>***</center>

—Атас, парни, приплыли,— Донателло отложил в сторону ноутбук, экран которого теперь отображал только мельтешащие помехи, обвел взглядом братьев, то ли ища поддержки, то ли совета. Напрасно: те выглядели не менее растерянно. Такого поворота не ожидал никто.

Леонардо подавленно кивнул. Вплоть до настоящего момента он позволил себе малодушно понадеяться хоть как-то проконтролировать ситуацию, следя за Караи через камеру, установленную Донателло на потолке его лаборатории. Правда, вспомнил о ней гений в самый последний момент, успев включить буквально за считанные секунды до пробуждения Караи, но ведь успел же. Да и непривычное расположение камеры— на корпусе лампы— позволяло надеяться, что вычислить ее не удастся. Все-таки мастер Сплинтер был прав, говоря о невероятных способностях ниндзя. Правда, Леонардо всегда думал, что учитель имел в виду себя…

—И что делать будем? —переспросил Микеланджело, косясь в сторону ноутбука, словно надеясь, что тот смилостивится и оживет. А может, и не словно… Донателло сердито фыркнул, поспешно отключил технику, спрятав за панцирь. Иногда Майки такой ребенок! И как всегда— совсем не вовремя.

—А ничего,— так же совершенно предсказуемо отозвался Рафаэль. Деланно-равнодушно откинулся на спинку дивана, сложив руки за головой. —Чай, никуда не денется, из закрытой-то комнаты. А там мастер разберется…

—А осколки? —тут же напомнил Леонардо, резко подался вперед, ловя взгляд брата. —Их не видно в темноте. Караи может пораниться.

—А нечего было буянить,— тот так же стремительно выпрямился, звучно хлопнул себя по наколенникам. Тоже наклонился, остановившись буквально нос к носу с Лео. —Ты же сам ратовал за то, чтобы следовать словам мастера Сплинтера. А он велел к этой бестии не подходить.

Донателло устало хлопнул себя по лбу. Вот сейчас еще поспорят, как всегда, словно других проблем мало.

—Ребят, а может, ей свечку дать? —влез с предложением Микеланджело. И когда все оглянулись на него, с разной степенью раздражения, ничуть не смутившись, пояснил:— Для этого и заходить не надо, она маленькая, пролезет под дверь. И спички…

—А может, сразу бочку с порохом, а? —перебил его Рафаэль. —И гранаты, да, чего уж мелочиться? Ты забыл, куда мы заперли эту мегеру? Хочешь, чтобы она нас подорвала или спалила ко всем чертям, как ее…

—Хорош,— толкнул его локтем Леонардо, нервно косясь на дверь. —Вы еще погромче, а то не весь Манхэттен нас услышал.

—И правда, парни,— Донателло поднялся. —Начнем с того, что я все опасное убрал…

—Как в тот раз? —снова съязвил Рафаэль. Леонардо еще раз толкнул его, на этот раз сильнее; забияка ответил аналогичным тычком, даже не поворачивая головы. —ОК, ладно, за этим я проследил лично,— лидер устало закатил глаза. —Но Караи хитрая штучка, и по-хорошему, я бы не дал ей даже посуды из твердого материала…

—А для верности и вовсе наручники надел, да? —не выдержал Леонардо. —И чем тогда, скажи на милость, мы лучше Шредера?

—Ну так для нее же, панцирь, стараемся,— Рафаэль всплеснул руками, возмущенный, как можно не понимать очевидного. —Потом, когда она все поймет и вспомнит, то сама же…

—Думаешь, он не рассуждал так же? —жестко переспросил Леонардо; пристальный взгляд стал и вовсе пронзительным, стальным. —И не был уверен в своей правоте и успехе?

—Ну, вы еще подеритесь только,— подойдя ближе, Донателло решительно вклинился между братьями. —Свечка не выход, согласен, но ведь что-то делать надо. Может, подумаем сообща, а поспорим потом, на досуге?

—А что мы, по-твоему, сейчас делаем? —Леонардо раздраженно дернул головой, ударил кулаком о ладонь. —Если бы хоть кто-то слушал…

В этот момент позабытый всеми Микеланджело подкрался к двери лаборатории и приник к ней слуховым отверстием. Довольно улыбнулся: Лео все-таки ошибся, что никто не слушает. А как же он? Вот сейчас, пока они спорят там понапрасну, он и последит за Караи, вернее, подслушает, чем она там занята. А если вдруг поранится, то и помощь окажет, авось она тогда подобрее будет. Вот была бы только дверь потоньше, а братья менее шумными… Майки недовольно поморщился и закрыл второе слуховое отверстие пальцем. Может, так получше будет.

* * *

Подобравшись к двери вплотную, Караи буквально распласталась по ней, чутко ловя каждый звук, долетавший с той стороны. Как ни странно, самое раздражавшее ее в рептилиях свойство сейчас могло обернуться ей на руку. Толстый металл, к сожалению, поглощал большинство звуков, но кое-что все-таки долетало. Один раз Караи даже уловила какое-то странное слово, услышанное еще при первой слежке. Тогда оно показалось ей чьим-то именем: один из черепах— а может, и крокодил, она не поняла толком— заикнулся, что странный тип, называвший себя не менее странным рычащим именем, может искать ее. А может, это было и вовсе не имя? Тогда что? Опять загадка. Как же они ей надоели!

Голоса отдалились. Куноити презрительно хмыкнула, чуть расслабила плечи, не отходя, однако, далеко от двери. Пока что не удалось узнать ничего существенного. Если бы только выбраться отсюда… Медленно, устало выдохнув, она присела возле двери, скрестила ноги, устраиваясь поудобнее, мысленно перебирая все, что повезло услышать. Потеря памяти и вина черепах… Караи нетерпеливо мотнула головой. В сточную канаву их, с их виной. Было что-то еще, поважнее. Что-то сказанное помимо воли. Сгоряча… Перед глазами сразу всплыло перекошенное от гнева лицо Рафаэля. А следом за ним— и слова, произнесенные как раз им.

Точно! Он заикнулся, что она на кого-то похожа. Караи довольно ухмыльнулась, но быстро помрачнела. Вопрос так и остался нерешенным. Кого же так не хотели называть черепахи? И почему? Боялись, что ли? Девушка потерла начавший ныть лоб. Вопросы, слишком много вопросов. У нее скоро голова лопнет от них. Надо немного расслабиться, может, так решение придет вернее.

Прислонившись спиной к двери, она прикрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Вдох-выдох. И еще. И снова. Забыть о заключении, об обмане, о назойливых рептилиях. Это все не навсегда и однажды кончится. Им не удержать ее. Она вырвется на свободу… нет, не так— она уже свободна. Свободна и вольна делать все, что только пожелает. И перед ней целый мир…

Огни… Множество приветливо подмигивающих огней и смутно различимых разнокалиберных коробок домов где-то далеко внизу. Целый мир у ее ног. Она не отрываясь смотрит в круглое окно, нетерпеливо ожидая, когда увиденное приблизится, заполнит собой все пространство впереди. С каждой секундой бледнеющий край звездного неба становится все меньше, а он— единственный, самый главный человек в ее жизни— все ближе. Как же она соскучилась…

Караи резко распахнула глаза, не замечая, что дыхание вновь сбилось, как после быстрого бега, а по щеке незамеченной соскользнула слезинка. Кто-то очень важный, очень дорогой для нее… так значит, кто-то у нее все-таки есть… или был тогда? Куноити упрямо мотнула головой сжала пальцы одной руки ладонью другой. Нет, нет, она не будет об этом думать— нужно же во что-то верить, хоть что-то, чтобы поддержать гаснущую веру в свои силы. Может быть, крыс соврал и насчет мамы? Им не впервой…

Громкий шорох за дверью, почти над самым ухом, показался оглушительным. Караи дернулась и негромко вскрикнула от неожиданной боли: в правую ладонь почти у самого запястья, на границе стальной пластины, впилось что-то острое. Куноити торопливо ощупала пострадавшую конечность; нет, кажется, перчатка защитила руку, и осколков в ране не осталось. Да и сама она неглубокая, перевязки не потребует. Но не успела Караи рассердиться на себя за проявленную слабость, как с той стороны двери послышался испуганный возглас:

—Караи! Что с тобой?

Куноити промолчала, на всякий случай отодвинувшись в сторону, зажала здоровой ладонью раненую. Скосила глаза на дверь в напряженном ожидании неизвестно чего, и оно не обмануло. Голос не унимался:

—Что случилось? Караи, ты меня слышишь? —удар в дверь. —Ты там как, в порядке? Может, помочь надо?

Да, она узнала этот голос. Самый мелкий и надоедливый из черепах… самый наивный и простодушный. Губы тронула кривоватая улыбка. А что, если…

Коснувшись обеими ладонями двери, куноити медленно, скользя по ней спиной, поднялась на ноги, нашла на ощупь внутренний засов и, прикусив губу, уперлась в него обеими руками, сдвигая на чуть-чуть, как раз чтобы немного задержал возможных гостей. И отступила еще на несколько шагов, на сей раз осторожно нащупывая путь, чтоб, не дай бог, снова не хрустнули, не выдали ее осколки. Сощурилась в темноте, не отрывая взгляда от двери. В порядке? Нет-нет, глупыш, совсем не в порядке. Совсем. Но это ненадолго. Остается немного подождать…

* * *

Тишина была долгой. Слишком долгой, так что Майки успел даже заскучать. Зевнув, он на миг задумался: может, Караи тоже заснула? Все-таки уже ночь. Одной бы проблемой меньше. Он собрался было отлепиться от двери, размять затекшие конечности, как в лаборатории что-то глухо шаркнуло то ли по стене, то ли по двери, и слуха коснулся болезненный вскрик.

Тут уж сон как рукой сняло! Микеланджело вскочил на ноги, заново приник к двери. Крик— это плохо, это очень-очень плохо. Должно быть, Караи все-таки наткнулась в темноте на осколки и порезалась ими. И панцирь знает, насколько сильно. Майки на собственном опыте знал, какая это неприятная и чертовски болезненная штука— порезы, а ведь йод и временная неподвижность, по словам Донни, далеко не самое страшное, что может быть.

—Караи! Что с тобой? —негромко окликнул он, косясь через плечо на братьев. Те ничего не заметили, продолжая свой никому не нужный спор. Микеланджело досадливо шикнул. Что делать— что делать… И так ведь ясно, только кто его послушает. И Караи, как нарочно, не отзывается. Черепашка еще плотнее прижался к двери. Нет, совершенно ничего. Может, ей уже совсем плохо?

—Что случилось? —окликнул Майки уже громче, на пределе возможного вслушиваясь в тишину по ту сторону двери. —Караи, ты меня слышишь? —не выдержав, он слегкахлопнул по створке ладонью. Та отозвалась негромким звоном, и все… Больше никакого ответа. —Ты там как, в порядке? Может, помочь надо?

На последних словах Майки чувствовал себя идиотом— ну как может быть не нужна помощь, если поранился; но не спросить не мог. Караи ведь гордая и не любит, чтобы над ней кудахтали понапрасну. И наверняка рассердится, если они вломятся к ней зазря. Но судя по тишине за дверью— похоже, что совсем не зазря. Совсем…

Микеланджело хотел было окликнуть братьев, но почти сразу же передумал. Опять наверняка велят заткнуться и даже не станут слушать. Он же младший, а значит, по умолчанию глупый и хорошей идеи не подаст точно. И никто уже не помнит, что это он первым нашел Караи, наладил с ней контакт, когда она пряталась у Кожеголового. Может, и в этот раз так получится? Может, это его шанс вновь проявить себя?

Просияв, Майки завозился с засовом, время от времени отвлекаясь, чтобы размотать бинты с пальцев. Может, и не совсем чистые, а для временной перевязки сойдет.

Последний раз редактировалось Anny Shredder; 20.09.2019 в 23:55.
Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1):